Чтение онлайн

Кирина вздрогнула от неожиданности.

— Да, был один.

«Майло».

К тому времени из грязного мальчишки он превратился в не менее грязного подростка. Кирина пошла на это, чтобы он и Златек оставили Бруно в покое. Майло был груб, но обещание свое сдержал. Брат же решил, что хулиганов отпугнуло заступничество Айзека. Через несколько лет Кирина снова встретила Майло на собрании Братства. Он кидал на нее сальные взгляды, а Бруно сделал вид, что позабыл годы травли и побоев. Ферия была уверенна, что Пенз разыскал и завербовал Майло специально для нее.

Кирину скривило, и Селена не стала приставать с расспросами.

— Может быть, это просто не мое, — задумчиво проговорила она, уводя разговор от неудобной темы. — Ведь не каждому дано писать стихи или рисовать картины. Возможно, для любви тоже нужен особый талант. Иначе откуда на свете столько несчастных людей?

— А какие мужчины тебе хотя бы нравятся? — осторожно поинтересовалась Кирина, украдкой бросив взгляд на брата. Бруно замер в десятке шагов, весь обратившись в слух.

— Такие же, как люди в целом, — улыбнулась Селена. — Умные, добрые, смелые.

Кирину не удовлетворил ее туманный ответ.

— А как на счет внешности?

— Ну… — протянула Сорса, задумчиво склонив голову на бок. — Никогда особо не задумывалась об этом. Наверное, высокие и темноглазые.

Кирина вновь покосилась на брата, и в этот раз Селена проследила ее взгляд.

— Ох, как неудобно, — Сорса легонько хлопнула себя ладонью по лбу. — Бруно! Иди к нам!

Брат застыл столбом, хлопая пушистыми ресницами. Кирине пришлось выразительно кашлянуть, чтобы вывести его из оцепенения. Он торопливо сунул тряпку в карман и подсел к девушкам.

— Я видела тебя в саду, — проговорила Селена. — Хотела подойти и поболтать, но с тобой был Айзек… — она замялась и вдруг выложила все начистоту. — Не обижайтесь, но мне не нравится ваш друг. Я постоянно ловлю на себе его пристальный взгляд. Бастет сказал, что от него пахнет горечью, как от сгоревшего до углей мяса. Он говорит, что это запах ненависти.

— У Айзека было суровое детство, — поспешно вставила Кирина.

— У вас тоже. Но вы выросли хорошими людьми. У вас добрые глаза, — Селена поочередно посмотрела на брата и сестру.

Щеки Бруно залила краска. Он непроизвольно пригладил вихрастую шевелюру.

— У Айзека и впрямь неприятный взгляд, — неожиданно согласился он.

— Не будем говорить о нем плохо у него спиной, — попросила Сорса.

— А о чем ты хочешь поговорить?

Селена пожала плечами. Бруно на секунду задумался и произнес с хитрой улыбкой:

— Ты так увлечена своими пришельцами, но что ты знаешь о пятой расе Посольства?

Селена заинтригованно вскинула бровь, и Бруно рассказал, как Стефф съел на спор ложку драконьей соли, а потом кашлял до рвоты и слез. Как Пани упилась маёльским ромом до полной отключки и, продрав глаза, приняла касианцев за чертей. Как Грег измучился запоминать порядок раскладки аёрнских анхов и пронумеровал каждый прибор крохотной циферкой, а Трис из вредности поменяла значки так, что Мастеру Гамаюну подали к супу десертный анх, дырявый как решето.

Бруно распалялся все сильней, добавляя в свои байки совсем уж неправдоподобные, но смешные детали. Селена хохотала над проделками землян, сотрясаясь всем телом, и волосы змеились по ее плечам, точно языки пламени. Кирина задумчиво глядела на них, стараясь сделаться невидимкой.

— А еще был случай с Максом. Он уже несколько месяцев в тайне сохнет по Пани, но та крутит шашни с Патриком, нашим поваром. Так вот Макс под видом мясной похлебки подал Мастеру мантикор яло-мийский суп ксикси. А чтобы отбить запах водорослей, накидал туда куриных потрохов. Лагерт на глазах Утавегу с Гамаюном съел ложку и впал в бешенство. А Макс свалил все на Патрика. Маёлец потребовал повара к себе и вылил ему на голову это злосчастное ксикси с потрохами.

— Мастер Лагерт — суровый тип, шутки с ним плохи, — заметила Селена. — Должно быть, эта Пани — редкая красотка, раз мужчины так за нее воюют.

— Не знаю, — быстро ответил Бруно. — Она совсем не в моем вкусе.

— А вы умеете развлекаться, — проговорила Селена, не заметив тревожной поспешности в его голосе.

— Так приходи к нам, — тут же пригласил Бруно. Заметив сомнение на лице девушки, он добавил, — Айзек тебя не обидит. Я обещаю.

Селена грохнула на стол корзинку, доверху наполненную красивыми желто-алыми плодами.

— Опять эта кислятина, — скривился Алконост.

— Теперь они созрели и стали сладкими, — заверила Селена. — Попробуйте.

Гвен откусила микроскопический кусочек и тут же тихонько выплюнула его в салфетку. Бастет с сомнением взял яблоко и понюхал круглый румяный бок.

— Пожалуй, откажусь, — промурлыкал он. — Мой желудок не справится с этим.

— Из них готовят сидр, — сообщила Сорса.

— В жидком виде я их с удовольствием отведаю, — улыбнулся принц.

Церсей кинул на него неприязненный взгляд и надкусил яблоко.

— Их точно едят сырыми? — поморщился он.

— Обычно да, но иногда запекают с медом и корицей, — произнесла Кирина, вспомнив душистое лакомство, которое им с братом готовила мама. — Например, в Ночь Тысячи Очей такое угощение есть на каждом столе, — девушка не сдержала печального вздоха, — сегодня, кстати, ее канун.

У Кирины остались горько-сладкие воспоминания об этом осеннем празднике. За неделю до Ночи балконы и окна украшались красными, оранжевыми и золотыми гирляндами, а на верхних ярусах — настоящими палыми листьями и ягодами рябины. На ужин обязательно подавали рагу из тыквы, а на десерт — печеные яблоки. Люди доставали фотографии и портреты почивших родственников и развешивали их по жилью. Считалось, что в эту ночь покойники могут поглядеть одним глазком на свои семьи, проверить, все ли у них в порядке, чтобы обрести покой на весь последующий год. Последняя Ночь Тысячи Очей, которую Кирина с Бруно провели дома, была наполнена скорбью. Мама повесила на стенку в гостиной снимок папы и проплакала перед ним весь вечер. Кирине было жалко маму, но еще больше она переживала за отца — как он сможет спать спокойно весь год, увидев как плохо им живется без него?

Но предыдущие Ночи были наполнены для нее волшебством. Ей разрешали не спать допоздна, чтобы она могла полюбоваться в окно на карнавал. Шествие ряженых начиналось на Поднебесном и спускалось до самой Клоаки, на ходу наполняясь участниками, точно горный поток — звенящими родниками. Кого там только не было! Кирина прилипала носом к стеклу, разглядывая ведьм и чертей, вампиров и оборотней, мумий и скелетов. Некоторые костюмы были столь хороши, что она невольно ахала, и тогда папа добродушно на нее шикал, чтобы Кирина не разбудила брата. Карнавальная толпа улюлюкала и свистела, взрывала шутихи и стреляла из звуковых ружей, размахивала химическими факелами и выпускала в воздух цветной дым. Это было слишком опасное развлечение для маленьких детей, но папа обещал, что они присоединятся к шествию, когда Кирина пойдет в школу.

— Мне близок дух этого праздника, — произнес Капитан, и девушка моргнула, возвращаясь к действительности. — В касианской культуре есть понятие «рорарум», оно означает разом память и бессмертие. Мы убеждены, что жизнь продолжается до тех пор, пока есть те, кто помнят о нас. А войдя в историю, в память народа, можно победить саму смерть, — серьезно добавил он.

— Жаль, что в Посольстве не приурочили выходной к этому торжеству, — заявил Бастет. — Я бы нарядился дьяволом: прилепил к голове два загнутых рода и напялил алый плащ.