Чтение онлайн

— Как так? — изумилась Кирина.

— Очень просто, он старший сын в семье, — отозвался Церсей. — Именно ему предстояло возглавить Дом после смерти отца. Глорион, нынешний Патрон Звездопада, — младший брат Гамаюна.

— Но почему Патрон решил передать титул младшему из сыновей?

— Гамаюн не оставил отцу выбора, — задумчиво протянул Капитан. — Ты что-то знаешь о Небесных охотниках?

Кирина напрягла память, но смогла выудить лишь обрывочные сведения.

— Кажется, это какой-то аёрнский орден или секта. Все свое время они проводят в космосе и в дальних колониях. Или наоборот на Бетельгейзе? Среди них много Мастеров… или нет? — Кирина тяжко вздохнула, признавая свое полное фиаско. — Нам говорили о них в Академии, но я не сильна в истории Аёрны.

— Все в порядке, — ободряюще мигнул Церсей, — с этими Охотниками все чрезвычайно запутано. Это действительно старинный и очень почтенный орден Аёрны. Охотников можно встретить во всех уголках Вселенной, но в чем состоит их миссия известно лишь гарпиям. Все, что ты сумела припомнить — отчасти правда. Многие Охотники становятся наместниками аёрнских колоний, курируют их работу и сопровождают груженые корабли на Аёрну. Те, что проявляют талант к политике и дипломатии, становятся Мастерами и несут свою службу в метрополиях и столице. Кстати само звание Мастера впервые появилось в их среде, остальные расы лишь позаимствовали эту удачную задумку у гарпий. Правда, есть пара существенных отличий. Мастером гарпий может стать исключительно член ордена, и это звание ему предстоит носить пожизненно. Мы не стали заходить так далеко. Но я отвлекся, — упрекнул себя Церсей. — Охотники пользуются на Аёрне неслыханным почетом, но их присяга сопряжена с рядом очень серьезных ограничений. Вступить в орден могут только представители Высоких Домов. Дав присягу, они безвозвратно теряют статус и наследство, а также возможность завести семью. Собственно, такой путь около тридцати лет назад избрал Гамаюн.

— Но зачем он это сделал?

— Если знание — сила, — Капитан передразнил сам себя, — то Мастер закован в непробиваемую броню. Больше секретов, чем у Ордена, есть только у него самого. Наверняка мне известно лишь то, что его присяга вызвала на Аёрне настоящий скандал и послужила причиной разлада между двумя богатейшими Высокими Домами — Звездопадом и Метеорами.

— Семьи Алконоста и Гамаюна враждуют? — удивилась Кирина.

— Отношения между ними чрезвычайно холодны, — кивнул Церсей, — хотя тридцать лез назад Союз готовился к тому, что Звездопад и Метеоры сольются в мощнейший альянс. В те времена Гамаюн и Гелиос, отец Алконоста, были лучшими друзьями. Говорят, они были ближе родных братьев. Так было до тех пор, пока им не представился реальный случай породниться. Их Патроны задумали поженить Гамаюна и Галу, сестру Гелиоса. Последний воспринял помолвку с восторгом. Но, как выяснилось, Гамаюн не разделял его чувств. Он обратился к Совету Высоты и дал присягу Охотника, сделав свою женитьбу на Гале невозможной. Ходили слухи, что сердце Гамаюна уже было отдано другой, но отец воспротивился его выбору. Своеволие сына привело Патрона в бешенство, и он сделал все, чтобы Гамаюна отправили на самые задворки Вселенной. А Гелиос воспринял присягу друга как личное оскорбление. Не смотря на все усилия Гамаюна, их дружба прервалась.

— Патрон Звездопада так гневался на сына, что несколько лет даже не произносил его имени вслух, — продолжил Капитан, переведя дух и сделав большой глоток. — Все изменилось, когда это имя внезапно прогремело на весь Союз вопреки его воле. За три года Гамаюн превратил третьесортную некроколонию в процветающую провинцию. Совет Высоты перевел его нести службу на Бетельгейзе. Там Гамаюну посчастливилось завести знакомство с принцем Наафетом. Или мантикоре повезло повстречать гарпию. Карьера Гамаюна быстро пошла в гору, и через два года он уже стал Мастером, попутно обзаведясь связями в Сенате, а через него — на Яло-Ми и Касиосе. С тех пор его влияние только росло. Уже не он хотел вернуть расположение отца, а Звездопад напоминал всем, что легендарный Мастер носит их фамилию.

Кирина переваривала услышанное, нервно сжимая бокал. Мог ли кто-то из девочек Гамаюна подслушать ее разговоры с Айзеком или Бруно? Вряд ли, иначе Мастер уже обо всем бы знал. Прислуга, похоже, тоже держала рты на замке в присутствии инопланетянок. Старый аёрнец просчитался, не добавив в свою команду землянок.

— Пора смотреть карнавал, — возвестил Капитан, не заметив ее тревоги.

Касианец включил трансляцию, и красочное шоу на время отвлекло Кирину от тяжелых дум. Диктор истошно вопил в микрофон, пытаясь перекричать гвалт толпы. Ряженый поток захлестывал его со всех сторон. Карнавал уже успел спуститься на пятый ярус, и становился все разномастней и пестрее, продвигаясь вглубь Панграда.

Кирина невольно отметила, что в эту Ночь к традиционным ведьмам и вампирам присоединились пришельцы. Зажиточные бюргеры пошили себе нарядные мундиры и плащи, спрятав лица под масками инопланетян из папье-маше. Костюмы бедняков были незатейливы. Гидр изображали при помощи пластиковых гребешков и бумажных перепонок, а мантикор — нарисованными усами и плюшевыми ушками. Простоту своих нарядов бедняки с лихвой компенсировали дикими плясками и разгульными песнями.

Зато костюмы богачей порой являли собой настоящие произведения искусства. Церсей восхищенно качнул рогами, заметив влюбленную парочку в личинах мантикор. Их маски, жилеты и перчатки были пошиты из настоящего меха, украшенного розетками черных пятен. Кирина слышала, что на свете осталось всего пятьдесят кошек, носивших эти драгоценные шкуры. Все они ютились в африканском заповеднике под круглосуточной охраной. Похоже, теперь их популяция уменьшилась до сорока восьми.

Влюбленные с удовольствием позировали, сверкая в камеру зелеными люминесцентными линзами. Девушка скрючила пальцы, грозя публике алмазными когтями, нашитыми на перчатку.

В отдалении величаво проплыл здоровяк в золотой маске гарпии. Она была изготовлена из тончайших лепестков драгоценного металла и переливалась в свете химических факелов. Его голову венчал плюмаж из перьев райской птицы, а синий костюм почти не уступал настоящим аёрнским мундирам роскошью кроя и шитья. Впечатление чуть портил лишь расшитый солнцами плащ. Он покрывал оба плеча владельца, в то время как гарпии носили плащи наискосок, крепя один край к плечу, а второй — к талии.

Вокруг золотого колосса кружились десятки нелепых уродцев: мумия из аптечных бинтов, набриолиненный вампир, ведьма в бесформенной остроконечной шляпе с бутафорским носом на пол-лица. Но никого это не смущало: маскарад подбирался к Клоаке.

На первом ярусе Панграда карнавал обратился в настоящую вакханалию. Здесь к нему присоединились самые нищие обитатели столицы. Они не рядились нечистью, самый безобразный костюм и так был всегда при них — обноски беспросветной нищеты и маски хронических болезней. Среди ряженых появилось множество чумазых детей: никто не следил за их сохранностью, а некоторых ждали дома только с уловом из чужих карманов. Кирина подумала о золотой маске с райскими перьями. Такая добыча могла привлечь охотников посерьезней, чем малолетние карманники. Впрочем, ее обладатель наверняка позаботился об охране. Под бинтами мумии или шляпой ведьмы вполне могло скрываться оружие.

Репортаж подходил к завершению. Многие участники откалывались от шествия, чтобы вернуться домой. Самые отчаянные или пьяные отправлялись дальше, в глубь Клоаки, чтобы прыгать через костры в жестяных бочках и пить контрафактный портвейн. Журналисты не собирались их сопровождать.

Кирина подивилась, чем карнавал мог так нравиться ей в детстве. Роскошь и нищета скверно смотрелись вместе. Золоту и редким мехам было место на Поднебесном ярусе. Внизу они обращались в жестокую насмешку над голодом и убожеством.

Тем не менее, Кирина была благодарна Капитану. Не отравляй этот вечер ее собственные страхи, она сочла бы его чудесным. Но Церсей, разумеется, был в этом не виноват.

Кирина отведала яблок и сидра, посмотрела карнавал, а ее жилье было украшено в традиционные цвета Ночи. Остался лишь один ритуал, который требовалось соблюсти. У себя в спальне она открыла комод и порылась в папке с документами.

Когда опека забирала ее и Бруно из дома, им не дали толком собраться. Пока крикливый мужчина с грубыми руками держал вырывающихся детей, его напарница торопливо сгребала в мешок их одежду. Кирина была так напугана, что не догадалась прихватить хотя бы одно фото родителей.

Снимок отца ей удалось разыскать в официальном некрологе, посвященном гибели блокаторов от рук Зэмбы. А вот с фотографией матери все оказалось куда сложней.

В семнадцать лет поиски привели ее к дверям квартиры, где прежде жила их семья. Ей открыла толстая неопрятная женщина в засаленном фартуке. Вместе с ней на лестничный пролет вырвался кислый дух щей и квашеной капусты. Кирина с надеждой заглянула ей через плечо, но не узнала места, в котором жила со своей семьей.

— Весь ваш хлам отправился на свалку сразу, как мы въехали, — грубо сообщила ей хозяйка и захлопнула дверь.