Чтение онлайн

– Или огреб…

– Ну да. Смотря о чем думал.

Она смотрела на север. Там, помимо всплесков зарниц на свинцово-синем небе, виднелись облака пыли. Автобус сообщением Стамбул — Ленинград, везущий группу студентов в Университет Форсайтинга, приближался.

– -

Февраль. 2075

Ветер бросал в лицо пригоршни острых и почти невидимых снежинок.

– Отойди от края. — Дэн обнял ее за плечи и попробовал оттащить от провала вглубь утеса.

– Не хочу. Мне так лучше думается.

– О чем? — он настороженно огляделся. Горная гряда светилась на солнце. Тишина и ветер.

– Должна быть честность. Как в горах — перед самим собой, перед другими. Либо ты сорвешься, поверив в ложный выступ, либо пойдешь по настоящей дороге.

– А ты не забыла, что честность в своем истинном виде может и навредить?

– Нет. Не навредит. Она просто не покрывает всякую шелуху и мусор. И ты сам говорил, что честность — прямой путь к доверию.

– А вдруг есть вещи, которые кто-то хочет скрыть? Не хочет ранить? Или стыдится?

– Не говорить о них все равно глупо. Все равно всплывут.

– А если говорить сразу — человек сбежит. Особенно если он не готов к твоим штучкам из серии "целесообразности".

– Люди разные… — Айрин прикусила шнурок от капюшона.

– Опять решаешь за других? Видно же, что опять себя изводишь и что-то стараешься решить.

– Ага. Только не за других, а за себя. И я сильнее, чем ты думаешь.

– Ну да… Кто б спорил. А как рюкзак тащить — так сразу "Генри, мог бы ты помочь?"

Она резко повернулась к нему, прищурилась.

– Любовь из благодарности ни к чему не ведет. Это подачка, временная замена тепла. Не надо за мной ходить по пятам из-за того, что я спасла кому-то жизнь. Я случайно! Я не муза и не спасатель. Иди ты к черту со своими нравоучениями, Дэн!

– Конечно. Как только твое эго задето — Дэн сразу идет к черту…

– Нам так нравится, когда наша половинка рядом, когда есть чувство наполненности.

– Ну… это свойственно при отношениях.

– Черта с два! Это зависимость! Нет никаких половинок! Нет и не должно быть. Когда ты половинка — ты ущербный. Другой человек — твой способ эту ущербность скрыть.

– Возможно, ты права. Но что ты предлагаешь? Срочно развестись всем парам, которые друг друга неплохо дополняют?

– Да мне плевать на них. Сейчас — плевать. Быть цельным человеком — со своим путем, своей мечтой, своей головой. Это моя жизнь — и я ее проживу, для этого мне не нужно искать недостающий кусок себя.

– М… — он уселся под скалой. "Проняло девчонку".

– Другой, тот, кто будет рядом, вправе идею и путь разделить — либо нет. Они могут пойти вместе. Какое-то время. Могут разойтись. И это никого из них не убьет, если они цельные. Ты меня понимаешь?

– кажется, да.

– Я просто так больше не могу! — она со всей силы пнула сугроб. — Внутри все разваливается — я знаю, что что-то не так. Что это не тем ярлыком обозначается, который мы с Генри навесили.

– Это… не любовь, ты хочешь сказать.

– Да. Не любовь. Не дружба. Не братство. Мы просто встретились — каждый на своем пути — на какое-то время.

– Ты собралась уходить от него?

– Пока нет. Не знаю я! Но ощущение, что скоро что-то произойдет, вот-вот что-то случится… Придет кто-то и скажет — пойдем со мной. И я пойду. Если не сорвусь сама раньше.

Она прикусила ноготь. Дурацкая привычка. На пару минут повисла тишина.

– Вернемся — я с ним поговорю.

Дэн с кряхтеньем поднялся на ноги. Налил из термоса чай, вручил чашку девушке.

– Занятия Сваллоу помнишь? Про будущее и так далее?

– Угу.

– Перед разговором пропиши. Чего ты хочешь. Может, увидишь этот самый образ по пути к Генри. Не руби сплеча.

Она кивнула.

– Хорошо. Ты прав.

Спустя полчаса они уже брели по дороге к стоянке экспедиции.

– Знаешь… меня уже достала эта война. Что снаружи, что внутри себя. Проблема в другом: Сваллоу забыл момент — нам снится еще и то, чего мы хотим больше всего на данный момент.

Дэн обернулся. Один из ведущих ментальщиков-форсайтеров Северного Альянса, человек, прокладывающий своими мыслеобразами дорогу в будущее сотням и тысячам людей, стоял на краю снежного "серпантина".

– Как ни грустно это признавать…Знаешь, уже третью неделю мне снится бабушкин домик в Сосновках, старый лес. И тишина.

Штормовое предупреждение оказалось очередной ошибкой метеорологов. По крайней мере, до полигона ни ветер, ни прочие элементы шторма не добрались: начищенный пятак солнца висел в далеком небе, придорожная трава была теплой и бархатной от пыли. Деловито жужжали пчелы, где-то за углом стрекотал мотоцикл, громыхал басовито профессор Чабби — кто-то из группы стажеров собирался в город за очередной порцией препаратов.

– Знаешь, я бы все отдала, если бы эту ночь ты провел рядом. Просто говорил. — Ирка смотрела на солнце, не отрываясь. По видавшей виды серой униформе прокладывали дорожку муравьи. — О чем угодно, лишь бы не оставаться одной в тишине.

Азед со скучающим видом отломил травинку, скрутил ее в кольцо. Пекло было нестерпимое. Явно не для человека в штормовке.

– Когда сидишь — и тебя давит прессом от осознания того, что чтобы что-то изменить — нужна уйма времени, уйма сил, тысячи таких, как ты и я — сильнее и слабее, мудрее и… не очень. Тысячи тех, кто будет, как и раньше, бороться не за настоящее, нет. За будущее. За светлое будущее, черт.

По дороге, поднимая столбы пыли и прыгая на ухабах, прогрохотал грузовик. Привезли очередную партию стажеров. Интересно — кого? М-теоретиков или классиков, чтящих только стандартные формулы и схемы?

– Мы идем назад. Два шага назад, один вперед. Мы знаем сотни умных слов — прикрывая ими вещи, с которых сыплется вековая пыль. Играем в игры — где сменены формы и немного — названия, немного правила — они стали гуманнее, да. Но суть-то от этого не меняется.