Чтение онлайн

Ирка сердито листала блокнот.

– На эту схему — маленькую схемку — уйдут годы. На то, чтобы изменить результаты председательства Артапова в Собрании. Все же было так просто, пока он не вмешался! А мы…

Харза положила руку ей на плечо.

– А мы закладываем фундамент. Кто-то другой продолжит.

Азед прищурился, взглянул на небо. Где-то в вышине черными точками висели авиастанции, натягивая сетку эфира над Городом. Для того, чтобы что-то изменить — Ирка права — уйдут годы, как бы быстро им ни хотелось бы все уладить. Потому что в верхах сидели выжившие из ума старухи или жадные до денег и сплетен и абсолютно не желающие что-то делать на своем посту чиновники. Можно было поднять вопрос о продолжении исследований городища при Канаре на Собрании стажеров. Стажеры ИНТ согласятся без раздумий. Но институтов в собрании больше двух десятков — и где-то эта кабинетная плесень уже поразила ребят.

Харза зашевелилась на траве, потянулась, хрустнув костяшками пальцев.

– Самая густая трава — на пепелище.

Ирка посмотрела в сторону дороги, поджала губы.

– И жизнь — вечный выбор. Тем и интересна.

– Особенно когда делаешь выбор сам. И последствия все принимаешь сам.

– Не хочу больше о работе. Много говорим, а результата не видно. Недавно приезжали из другого института. Вы бы видели — все гордые, напыщенные. Подают себя как профессора, а идея стара как мир и…просто стара: создать класс техников для обслуживания разных ИНТ. Сейчас, когда все на автоматы переводят. И они же не видят ничего. Они уперлись и все. Им неинтересно, что у нас все работает иначе, они не изучили даже район — а все потому, что их главный идеолог и руководитель уже давно должен быть отправлен на пенсию. Навязывает ребятам с первого курса идеалы старого мира.

– Возьми на заметку. Зачем им это — узнала? — Азед проверял карманы. Сумка с бумагами уже висела на плече.

– В процессе.

– Это как? — Харза заинтересованно посмотрела на подругу. Та вдруг покраснела.

– Мм.…Ну, я же девушка

– Понятно все с тобой. Сильно голову парню не морочь.

– Он программист — переживет. У него вся база документов. — Ирка отмахнулась от пролетавшей пчелы.

– Стратег не он. — Заметила Харза.

– Стратег… — Ирка, пыхтя, натягивала сапоги.

– С тобой не разговаривает. Я понял. Ладно. Пошли. Ирка, ты вперед.

Ирка унеслась в сторону КПП. Харза сосредоточенно мерила шаги. Потом остановилась.

– Ты сказал ей, что собираешься уходить из ИНТ?

– Нет. Не маленькие уже. Пусть учится отпускать.

– А ты будешь в это время готовить почву для других, создавать стороннее…

Азед кивнул. Ирка чувствовала, что что-то происходит. Интуицией пользоваться за четыре года она научилась. Но говорить ей пока было рано — иначе Собрание при ИНТ могло разбежаться раньше времени.

– Одинок ты.

– Это сознательный выбор.

Впереди замерла перед воротами КПП маленькая фигурка Ирки.

Ворота медленно открывались. Ирика Лано, магистр журналистики, стажер 4 курса Института и глава отдела развития Собрания Стажеров при ИНТ, спокойно раздавала команды часовым, попутно разрешая вопросы ждущих у ворот практикантов и стажеров.

Харза задумчиво проводила ее взглядом.

– Кто бы мог подумать, что она…Я же ее с детства знаю. Ладно, будь по-твоему. Я к Директору.

Харза Селеко, магистр психологии, сотрудник лаборатории коммуникаций, ускорила шаг и скрылась за воротами.

Азед остался на дороге.

– Пока…

Он постоял пару минут, качнулся на носках. Поработать бы с ними еще… Или уже достаточно…

В кармане загудел приемник. Звонок. Еще одна из тех, кому он постарался открыть глаза.

– Привет. Да, я вернулся. Я соскучился. За воротами. Дела…наверное, нет. Пошли гулять?

В конце концов, сегодня можно было сделать выбор в сторону себя.

Выходные подкрались совершенно незаметно. Рабочая перегруженная среда как-то неожиданно сменилась вечером пятницы, когда все счастливые обладатели «соток» за городом стремятся покинуть каменные джунгли.

Они исключением не были. Час в битком набитом автобусе, пятнадцать минут пешком по рыхлому мартовскому снегу, десять минут в поиске бабушкиного тайника для ключа где-то в стенах старой дачи.

— Привычка у нее такая, что поделать.

Она пожала плечами, открыла шоколадно-коричневую дверь — яркое пятно на фоне выцветшего деревянного скелета. Еще полчаса колдовства с примусом и прочими «приветами» из прошлого — тепло ночью обеспечено.

Второй этаж. Зеркальные врезки на стенах — как ремень кокетки, застрявшей в стиле «панк». Бесконечный коридор отражений друг напротив друга.

— Кажется, что вглубь зеркала уводит коридор.

Муисти сделала глаза пострашнее, загородила отражение.

— Теперь я — твое зеркало.

— Все, кто тебя окружает, твои отражения. Так или иначе.

Брови поползли вверх. Азед усмехнулся.

— Сама подумай, чтобы тебе исправить в себе что-то, нужно понять, что именно ты делаешь не так. Все, кого ты встречаешь в своей жизни, даны тебе для того, чтобы сделать новый шаг вперед.

Она задумалась, усевшись на кровати. Старая панцирная кровать — где такие еще найти, кроме как на дачах. Он присел рядом.

Скрипят мыши под шифером, где-то внизу капает вода. С улицы доносится гул голосов. Этот дом, со всей его нелепостью и абсурдностью — зеркальными витражами, дверью, стареньким примусом по соседству с новой кофеваркой — весь дом казался средоточием странной энергии, куда более дикой и непостижимой, чем все непроходимые леса. Существование М-теории казалось здесь абсолютно нормальным фактом действительности. Он закрыл глаза, представив себе, каково было бы проснуться на этой даче утром. Мягкий солнечный свет, шелест листьев старого тополя, прохладный, немного влажный утренний воздух…

В ноздри ударил запах кофе. Муисти разливала содержимое своего термоса по кружкам. Возможно, кто-то из ее семьи по материнской линии в прошлой жизни был причастен к ведьмам. Кто-то из них, пожелав однажды иметь собственный клочок земли, спустя несколько поколений обрел желаемое, пусть и руками своим потомков. И теперь это ощущение удовлетворенности, как огромный кокон, спеленало дом со всех сторон, превратив его в энергетическое болото.

— Помнишь теорию Иржи? О Замкнутых кругах энергии?

Она кивнула.

— Он был здесь. С месяц назад.

Азед промолчал. Месяц назад Иржи рассказывал ему, как доблестно провел ночь с одной девицей на даче у друзей.

— Друзья…кто для тебя друзья? Те, с кем можно провести вечер? Выпить пива? Обсудить фильм?

— Нет. Те, кто с полуслова тебя понимает, кто откроется тебе и кому откроешься ты.

Она рисовала пальцем круги по тонкому слою пыли на зеркале.

— Нет для меня друзей в таком понимании. Есть родственные души.