Чтение онлайн

Бая заходит в землянку к роженицам и недавно родившим, проверяет, справляются ли со своими поручениями приставленные к ним юные волки. Бая навещает и стариков. Бая придумала кое-что новое и здесь — в племени больше нет пожизненных горшечников, никого не отправляют к беременным и старикам в наказание, словно уход за другим — худшее, что может случиться в жизни. Бая определяет на эти места молодых волков и волчиц, уже вышедших из волчат, но ещё не достигших зрелости, чтобы научить их заботе и уважению, показать им, как много может значить твоя поддержка и помощь для тех, кто не способен на некоторые вещи самостоятельно. Волки и волчицы не сидят в землянках от рассвета до заката, как это было при Лесьяре, Бая вплетает это в их ежедневные поручения — и обязательно каждый вечер спрашивает, как прошёл их день. Разумеется, если кто-то попросится заниматься этим всю оставшуюся жизнь, Бая выполнит его просьбу — но пока желающих не находится.

Затем Бая заглядывает к Сиверу — куда же без него. Сивер — благодаря ей, постоянно напоминает ей взгляд Искры, — до сих пор не обзавёлся учеником, и Сиверу приходится разбираться с запасами трав и пытающимися увильнуть от своих обязанностей молодыми волками в одиночку; иногда Сивер не выдерживает. Бая приходит как раз вовремя: Сивер вкрадчиво предлагает вывихнуть хитрящему сыну Снежи лодыжку по-настоящему — чтобы он знал, каково это на самом деле, и в следующий раз описывал свои мучения правдоподобнее.

Бая успокаивает Сивера. Бая мягко объясняет сыну Снежи, что первая охота — это совсем не страшно, тем более что его старшая собирается показать ему, как выслеживать обычных маленьких зайчиков, а не могучих оленей или боровов. Бая беседует с его наставницей, выясняя, всё ли у них в порядке или им стоит немного передохнуть друг от друга. Бая собирает желающих помочь Сиверу в сборе грудной травы — приближается пора болезней, и Сиверу нужно как можно больше рабочих рук. Бая посылает нескольких молодых волков сопроводить стариков к реке — и, конечно, разрешает им не заниматься сегодня, хотя их старшие смотрят на неё весьма неодобрительно. Бая проверяет запасы еды: близятся к концу, через несколько дней пора устраивать общую охоту. Бая разговаривает час с болтливым водяным, недавно приютившим в своих водных покоях двух новых жителей: девушку и юношу из разных деревень, утопившихся в одной реке от неразделённой любви. Водяной очень разговорчив — и очень недоволен своими новыми подопечными: ничем их не возьмёшь, днём в глубинах среди тины прячутся, а ночью убегают, дураки такие, в деревни своих возлюбленных, и не подозревают, что возлюбленные-то их тоже здесь. Бая обещает ему всё исправить. Бая подзывает к себе Искру и её подружку, бездельничающих с русалками неподалёку, и поручает им вразумить несчастных русалку с упырём. Искра лениво кривится, переглядываясь с подружкой и явно придумывая отговорку, но Бая говорит ей: чудо. Поможешь им — получишь новое чудо. Сможешь, например, разогнать тучи в непогожий день, чтобы дождь не испортил твою причёску. Разве не замечательно?

Бая тяжело вздыхает, когда это срабатывает. Бая вспоминает, как Бушуй, давно ушедший в вечный лес, называл Искру пустоголовой сорокой — Бая всегда защищала её, но не знает, стала бы сейчас.

Бая вспоминает, как всегда веселился от этих раздражённых бушуевских замечаний Солн. Бая вспоминает Солна — и вспоминает свой сон.

А ещё она вспоминает, что Сивер заклинал её найти нерадивого старшего, взявшего у него несколько книг «для дополнительных занятий с подопечным» и так их не вернувшего. Кто именно это был, Сивер не помнит — но книги ему очень, очень, очень нужны.

Отлично. Этим Бая и займётся.

Один волчонок не хочет учить грамоту до ручей слёз из глаз, другая ускользнула от взора матери и старшего брата в лес и находится у ручья самого настоящего, заворожённая переливающимися в свете мягкого осеннего солнца камушками. Сцепились два волка, не поделившие недавно сшитый плащ из общей кладовой, чтобы покрасоваться перед нравящейся им обоим волчицей. Юный старший не знает, чему научить своего подопечного. Так и говорит Бае: я не знаю. С чего мне начать?

У волка, отвечающего за одежду, закончилась кожа, а один из стариков только что порвал свои любимые сапоги и ему нужны точно такие же. Кузнец жалуется Бае, что у него кончаются белые камни для ножей, а Сивер сказал ему, что беременная волчица принесёт двойню. Нет, на двойню точно не хватит. На одного, может, и хватило бы, но на двойню — точно нет.

Стаю боровов опять спугнули люди, и никто не может их найти. Кто-то перестарался с ласками в яркую лунную ночь и теперь не знает, как сказать об этом родителям — похоже, стаю ждёт новое пополнение. Прилетела птица из племени Костяных пещер — не хочет ли Бая навестить их и приглядеть себе жениха? Прилетела ещё одна птица из Закатных лугов — их знахарю показалось, что он видел во сне кого-то, похожего на предка, но он не уверен — они с сестрой ещё моложе Сивера с Баей и никогда этих предков не видели. Не могли бы Бая с Сивером им помочь, ответить, и как можно скорее? Вот подробное описание того, что видел и чувствовал знахарь с того мига, как закрыл глаза, и до того, как проснулся. Кстати, перед сном у него болела голова. Это случайно не знак?

Бая валится на тёплую землю своей землянки, тупо глядя в окно. Искры всё ещё нет — и, скорее всего, уже не будет. Если Искра не появляется здесь после захода солнца, то не появится и утром.

Луна почти полностью скрылась за низкими тучами, прихватив с собой звёзды. Жаль — Бая любит считать их перед сном. Это хорошо расслабляет. Бая помнит, что когда-то Лесьяра учила её и Искру складывать звёзды в созвездия, рисовать глазами тени волков, русалок и раскидистых деревьев — но Бая всегда была в этом слабовата. Бае просто нравилось смотреть на красоту неба, а не искать в нём некие очертания. Что-то хорошо само по себе, и не стоит пытаться разглядеть в нём своё.

Что-то хорошо само по себе…

Бае чудится, что колеблется воздух перед оконцем.

Совсем как вчера, на холме с Враном.

Бая прикрывает глаза. Бая не хочет думать о Вране. Бая не хочет, чтобы её взгляд искал в пасмурном небе не случайные узоры звёзд, а вполне определённую остроту его лица. Проведёшь две изломистые черты — и вот, смотри-ка, совсем как его скулы. Проведёшь ещё три — и вот пересекающие эти скулы рубцы…

По Бае пробегается холодный ветер.

Не свежий осенний ветерок — настоящий ветер. Ветер треплет её волосы, взбивает подол плаща, в который она закуталась. Бая кутается в плащ не потому, что ей холодно, — просто ей так уютнее. Просто так ей кажется, что она не одна. Что хоть кто-то лежит в этой одинокой землянке рядом с ней — даже когда в противоположном углу сладко спит Искра.

Ветер не утихает. Ветер лижет её лицо, призывно и требовательно. Ветер холодит её шею, колет её пальцы, ветер словно трясёт её за плечи — и Бая не выдерживает. Открывает глаза. Резко поднимается, оглядываясь.

Никого.

Как будто никого, но…

— Кто ты? — спрашивает Бая в пустоту. — Что тебе нужно? Я могу тебе чем-то помочь?

Бая помнит — подобным образом однажды появилась у них Мора. Солн рассказывал, как она пугала так же дозорных на холме — а потом Лесьяра всё поняла.

Но что должна понять сейчас Бая?..

Ветер не отвечает — только тянет дальше, вверх, подталкивает в спину, тянет за плащ вперёд: иди, иди, иди. Иди за мной.

Что ж.

Скажет ли Бая Сиверу, что её пригласил на ночную прогулку закравшийся в её землянку ветер?

Наверное, нет. Сивер решит, что Бая совсем спятила. Тронулась рассудком после встреч с Враном два дня подряд — безумие не заразно, но очень заразительно. Сиверу ли не знать — эта заразительность когда-то увела у него Веша.

— Хорошо, — говорит Бая. — Пойдём.

Бая думает на половине пути, поняв, куда несёт её этот ветер: Вран.

Вран всё-таки сумел выдрать из этого леса, у одного из Хозяев, возможно, и не знавшего, чем Вран насолил первому, одно-единственное, хранимое долгие годы чудо.

Потому что ветер ведёт её прямо к бывшей стоянке её племени.

— Нет, — говорит Бая, останавливаясь. — О, нет. На это я не куплюсь. Я закончила там со всеми своими делами. Я туда не вернусь.

Ветер толкает её в спину сильнее. Ветер умоляюще шелестит листьями ближайших деревьев. Бае кажется, что она слышит в этом шелесте своё имя. Бая кажется, что этот шелест складывается не в голос Врана — в чей-то другой, знакомый, но услышанный ей в последний раз очень давно, пять, десять, двенадцать лет назад…