Чтение онлайн

— Значит, я хочу спать! — рявкнула она.

— До отдыха ещё два с половиной часа, — покачал головой послушок. — Может быть, барышня изволит прогуляться?

Пришлось приложить силы, чтобы не кинуться на существо с кулаками.

Когда уродец провалился в стену, и Полина осталась одна, стало ясно, что терпеть голод будет совсем непросто.

Вскоре начало казаться, что что-то грызёт её изнутри, как те уховёртки.

Ненавистное платье впивалось в тело, причиняя уже поистине адские муки. Полина попыталась лечь, но даже так оно давило и мешало. Попыталась натянуть ткань за подол, чтобы хоть немного освободить тело, но шнуровка не позволяла этого совсем. В глазах стояли слёзы.

Теперь было в точности ясно, воспоминание о каком дне всплывёт в памяти первым, если ей снова вколют дозу ненависти.

Но самым ужасным было даже не всё это.

За весь день пребывания в замке ни в убранстве комнат, ни за столом Полина ни разу не увидела ничего, сделанного из золота.

В аду следующих трёх дней Полина уяснила две вещи: то, что золота в этом замке нет, и то, что она так долго не протянет.

Мать Эднары оказалась каким-то злым гением, кажется, ещё более страшным, чем сам князь. Её невозмутимая холодная жестокость заставляла покрываться испариной ужаса.

Именно княгиня д'Эмсо без каких-либо проблесков чувств регулярно осматривала борозды, впечатанные в тело Полины корсетами, и её истерзанные, в кровь стёртые ноги.

Считая, что видит свою родную дочь!

Княгиня не выказывала даже тени сочувствия. Как и злорадства. Просто смотрела и кивала головой. Словно отмечала, как расцветают бутоны на комнатном растении. Ничего не значащее бытовое наблюдение. И вышло, что именно её Полина возненавидела по-настоящему. На неё переключила всё то, что на самом деле следовало бы испытывать к князю.

Смешно, но именно князь как будто бы давал надежду на единственное, кроме сна, избавление от неотвязных телесных мук. Когда Полину вызывали в его кабинет (а это могло произойти даже и несколько раз на дню, без всякой системы, просто по надобности) послушок трансформировал и её одежду, и тесную обувь — в удобный комбинезон и балетки по размеру. И, хотя было очевидно, что руководит экзекуциями на самом деле именно князь, но Полина невольно мечтала, чтобы её снова призвали колдовать. Тем более, это действительно всякий раз получалось.

Она заняла чужое тело и обрела его вместе со всеми свойствами, это было очевидно. Хотя девушка в зеркальных отражениях (теперь к ним был некоторый доступ, пусть и не в спальне) чем-то напоминала её настоящую. Но очень отдалённо. Измождённая, остролицая, с длинными волосами — она едва ли была похожа на то, что Полина привыкла видеть в зеркалах за свою жизнь. А лёгкое сходство, возможно, порождала та же магия, клубящаяся тут повсеместно.

Полина уверилась почти наверняка, что не находится в бреду, а обитает в иной реальности. Невозможной, дикой, но слишком уж многогранной и логичной в плане внутреннего устройства для выдумки.

Оставалось лишь надеяться, что случайная знакомая из сумасшедшего дома указала верный путь спастись.

В замке д'Эмсо была большая библиотека, куда Полину даже условно допускали (если находилось время, чему усиленно противодействовала злокозненная княгиня), и в теории в одной из книг могла содержаться подробная легенда о гневе Тумана, но Полина даже примерно не представляла, как можно нужную информацию отыскать.

А если чары, похожие на автопоиск в интернете, тут и существовали, то доступны были разве что наду или мужчине-отцу.

Приходилось довольствоваться куцыми сведеньями, полученными от душевнобольной.

Но как применить их, оказавшись в таких условиях?

Вопрос с танцами княгиня решила креативно, окончательно лжедочку добив: теперь этому искусству Полину должны были научить старшая сестра (в роли наставницы) и старший из братьев (в роле партнёра). Учитывая тесную обувь и «тёплые отношения» в семействе, картина была довершена — куда там палачам красного дома!

Хотя объективно нужно было признать, что, учитывая проблему с туфлями, злорадство братца и сестрицы отходило на периферию.

Всё это вкупе не оставляло толком времени на мысли, составление плана. Полину затягивало в какой-то круговорот бесконечных издевательств, по большей части физических. Наверное, Эднара д'Эмсо продолжила бы это терпеть.

Но она — не Эднара.

На четвёртый день за завтраком было объявлено о большом приёме в честь грядущей свадьбы Ариазы (именно так звали старшую сестру). Он должен был состояться через две недели, хотя Полина и не была уверена в том, что неделя тут — именно то количество дней, которое представлялось ей. И, в целом, было оно неважно. Хотя Полина и собралась использовать новость себе на руку.

Пришло время решительно действовать.

Гостья из другой реальности рассудила так: с князем пока совладать получится навряд ли, для него важно доказать свою состоятельность и власть после того, как дочку, надо думать, против его воли, переправили из красного дома в жёлтый, смешав все карты и расстроив планы.

Все другие члены семейства подчиняются князю и боятся его, это тоже очевидно. Сыновей он ненавидит, жену ненавидит за обилие сыновей. Непокорную дочь ненавидит тоже. И навряд ли питает тёплые чувства к старшей, скорее всего, срывая на той злобу.

Это значило, что «сыграть» нужно именно на всеобщем страхе перед деспотичным главой дома. А приближающееся важное для всех событие давало дополнительные козыри.

О чём Полина и поспешила уведомить старшего брата с сестрицей перед предобеденными занятиями. Немало тем поразив.

— Сегодня мы не будем танцевать, — решительно объявила она, уже привычно до боли поджимая пальцы ног, впивающиеся в стенки тесных туфель.

— Да ну, — хохотнул насмешливо Прадэрик, тот самый старший брат, покупка супруги для которого напрямую зависела от скорейшего удачного замужества (читай: продажи) Ариазы. — И кто это так решил, Эдди? — поинтересовался он, издевательски искривляя своё красивое лицо, уже не мальчишеское: Прадэрик был взрослым молодым мужчиной.

— Я, — объявила Полина внушительно. — И для вас двоих этого должно быть достаточно.

— Что за новости, Эдна? — подняла брови сестра, и её лицо напряглось. — Что снова у тебя на уме? Только попробуй устроить что-то теперь!

— Рада, что ты уловила суть, — прищурилась Полина с удовлетворением. — А она в том, что оба вы и вся ваша дальнейшая долгая жизнь зависите от моего поведения. И если этим вечером за ужином я запущу отцу в рожу свою тарелку и начну дико хохотать, — Прадэрик невольно прыснул, а Ариаза побледнела; Полина продолжала: — меня отправят в скорбный дом, и я смогу сделать так, что уже не вернусь оттуда. Кстати, объективно там было полегче. Так что я останусь в выигрыше. И тогда ты, сестрица, будешь старой девой, вечно вынужденной питать чары звереющего от бессилия князя. А наш братец останется без жены, которую не на что ему выкупить. И значит, спустя некоторое количество лет, опозоренный и униженный, он отправится в долину дрессировать перевёртышей или рубить лес. Навсегда. — Весёлость с лица старшего братца Эднары без следа испарилась. — Я доходчиво всё обрисовала? — уточнила на всякий случай Полина.