Чтение онлайн

— Покуда не родится другая дочь, — дрогнули снова края золотой рюмки. — Покуда не научится она помогать своему отцу. И покуда твою руку не соединят с ладонью избранного супруга, получив взамен столь необходимое семье золото.

— Но это же может продолжаться годами! — выдохнула Полина с отчаянием. — А если девочка не родится вообще?!

— На всё воля Тумана, дитя моё. Девочка будет рождена. Но ты должна быть терпелива. А взамен — я сделаю твоё дитя здоровым и стану оберегать его от злого рока до конца его дней. А ты вернёшься в свою покинутую жизнь в тот момент, который изберёшь сама. Даже если минут годы.

— Я… могу подумать?

— Выбор — не то, что мы обсуждаем, дитя, — задрожала противная рюмка. — Выбора у тебя нет. Если долг не будет исполнен, ты останешься тут навсегда.

Полина открыла и через полминуты закрыла рот, так ничего и не сказав. Она таращилась на колдовской Туман в золотой посудине ошарашенным взглядом.

— Почему… я? За что? — едва слышно выдохнула она наконец.

— Пушинка больна, дитя. Туман даёт тебе возможность всё исправить.

— Пушинка?! Что?!!

— Пушинка больна со дня своего рождения, — продолжала рюмка, подрагивая ободком, словно тот превратился в желе. — Она не такая, как все. Она сломана. Душевная хворь выйдет наружу, рано или поздно. И чем позже — тем страшнее то может быть для неё самой. Смири себя и выполни долг, а Туман дарует ей избавление. Ты избрана ради блага для самой себя.

Размытые, неправильные края рюмки сравнялись, стали прежними. Туман замолк, а Полина продолжала стоять и таращиться на ёмкость. Рубины сверкали в отблеске дрожащей свечи.

Этого не может быть! Её дочь здорова! С ней всё в порядке! Это неправда!

— Неправда… — прошептала Полина, качая головой. — Не может такого быть. Нет…

Она маялась без сна до самого рассвета, уже спрятав свою говорящую рюмку на дно сундука, в большую, тяжёлую шкатулку, которую нашла и опорожнила от каких-то безделушек.

Пушинка не может быть больна! Но если это так…

Можно ли верить говорящей золотой рюмке всерьёз?

А если тебя при этом затянуло в безумный фантасмагорический мир, из которого никак не получается вырваться?

За эту ночь Полина прошла все стадии принятия несколько раз.

Но, в сущности, какой выбор она имела? Ведь она всё равно не могла ничего изменить.

Разве что устроить бунт. И, скорее всего, тем оставить Пушинку сиротой. Больной чем-то страшным сиротой.

Нельзя рисковать подобным!

Но как долго сможет она тут выдержать?

Если княгиня опять родит сына? А потом ещё одного?

Даже если она родит дочь, речь будет идти о нескольких годах. Нескольких годах в этом безумии.

А следом был новый день, и ещё один, и снова, снова и снова.

Полина почти научилась танцевать хотя бы один обязательный танец. Не перечила князю. Выполняла его колдовские нужды, стараясь вообще не открывать рта. Не ссорилась с сестрой и братьями. Много гуляла. Часть наказания она превратила для себя в удовольствие. Бродя по острову, Полина чувствовала какую-то свободу. Приближаясь к небыли, ощущала, что в самом скверном случае могла бы со всем этим покончить, покончить навсегда. Но не имела на такое права.

Она старалась не верить в болезнь своей дочери, но с каждым днём это выходило всё хуже и хуже. Хотя ничто в её поведении когда-то не вызывало тревог.

На острове д'Эмсо оказался расположенным не только один лишь замок князя и хозяйственные постройки вокруг. В низине слева и вбок от главных ворот Полина, к своему удивлению, нашла у подножья скал небольшую деревню, в которой жили люди. Она насчитала там восемнадцать домиков. Тамошние обитатели сновали между ними, плохо различимые с высоты.

Ходить гулять в том направлении Сюй отказался.

— Простолюдины этого острова не любят господ, барышня, — пояснил он. — Пожалуй, даже поболе, чем то бывает зачастую везде. Не стоит накликивать неприятности. Ни на себя, ни на них.

Ответ был довольно туманный, но пришлось этому правилу следовать.

Ещё у подножия скал в некоторых местах чернели входы в гроты, а может быть, и глубокие пещеры — проверить это тоже не получалось: протестовал Сюй, ставший её постоянным сопровождающим. Отделаться же от него на прогулке было никак невозможно. Полина даже не знала, дозволялось ли ей (то есть Эднаре) когда-либо бродить вне замка одной.

Многочисленные братья д'Эмсо Полину не любили. Младшие или дразнили, или боялись её. Похоже, страшилки о сестрином безумии стали их постоянным жизненным фоном и заменили сказки старых нянюшек, или кто тут приглядывает за маленькими детьми? Уж точно не княгиня.

Иногда Полине казалось, что та даже не будет в состоянии назвать по памяти имена всех своих сыновей — настолько сильно ей было наплевать на них, и на всех детей разом. Лишь бы не доставляли хлопот. Полина делать это перестала, и княгиня старалась вовсе к ней не приближаться.

Миленькая семейка. Не странно, что Эднара слетела с катушек!

Каково расти в такой атмосфере с детства? В кого можно вырасти?

Ответ был на лицо — в злобную эгоистку Ариазу, которая ненавидела всех в семействе так же, как и её мать, и думала только о том, чтобы поскорее выйти замуж и сбежать отсюда.

Полине казалось, что коротать время в перерывах между приёмами пищи, вызовами к князю и сном, очень помогли бы книги, но Сюй поразился и разъяснил, что дамам не пристало читать.

Оставались только прогулки в сопровождении семенящего послушка и бесконечные размышления.

Внутри здания её тоже по большей части не оставляли одну вне спальни. Иногда негласно — но Полина замечала, как топорщатся стены, а если Сюя позвать — он выходил тут же, прорисовываясь из какого-то окружающего предмета.

В целом, послушок был безобидный. Он не причинял вреда Полине, не ябедничал на неё (так казалось) и не особенно мешал.

А, порою, даже серьёзно приходил на помощь.