Чтение онлайн

— Чего тебе от нас нужно? — прошептала Ариаза с ужасом.

— Золото, — тут же огорошила гостья из иного мира, и физиономии обоих окончательно вытянулись. — Принесите мне золотую чашу, пиалу, да хоть рюмку. И я буду вести себя прилежно до свадьбы.

— Зачем? — вытаращил глаза Прадэрик. — Что ещё за новости? Ты хочешь убежать из дома? Да тебя тут же настигнут! Считаешь, что беглая дочь князя сможет продать золото? Да кому?

— Это не твоё дело, — отрезала Полина. — До свадьбы Ариазы я никуда не денусь.

— До моей свадьбы, — требовательно выступил вперёд братец Эднары.

— Боишься, что папенька промотает выкуп? — вскинула брови она.

— Если он останется без дочери, на сыновей станет наплевать. И без того всегда было. А так — уж подавно!

— Ладно, — хмыкнула Полина и перевела взгляд на сестру, — значит, золото с тебя.

— Чего?! — взревел Эднарин брат.

— Я скажу и тебе, что делать, чтобы я и дальше вела себя прилично. Продержишься до свадьбы — свобода твоя. Там, глядишь, и останешься единственным д'Эмсо, не утратившим магию, — весомо присовокупила Полина, наслаждаясь произведённым эффектом. Кажется, она смогла вселить в этих уродов, до того наслаждавшихся издевательствами, подлинный ужас.

— За такие речи отец… — свирепо начал Прадэрик.

— И сильно тебя тревожит твой отец? — прищурилась Полина.

— Где, по-твоему, я возьму столько золота? Целая чаша! — вскричала Ариаза.

— Это — не мои проблемы. Попроси у своего жениха. Укради. Продай своё тело. Делай что хочешь. Сроку — два дня. А потом в папеньку полетит что-нибудь увесистое. Например, на очередном приёме в честь твоего брака. При всех. Так, чтобы карателей или санитаров вызвали наверняка, невзирая на последствия. Чтобы уже не отвертеться. Нравится такой расклад? Хочешь рискнуть? — Полина наступала на них, с каждым шагом превозмогая мучительную боль в пальцах. В этот момент она чувствовала себя едва ли не монархом.

И эту победу действительно удалось одержать.

А следующей на очереди дерзновенных затей была деспотичная княгиня.

Чтобы быть внушительнее, освобождённая тем вечером от платья и ожидающая ревизию Полина поспешила наполнить стоящий под кроватью ночной горшок. И княгиню встретила весьма неприятным «салютом».

— Что ты вытворяешь?!! — завизжала мерзкая тётка, с отвращением оттягивая намокшую ткань платья.

— А вы донесите папеньке, — предложила Полина. — Прямо сейчас. «Любимый, эта несносная девчонка облила меня нечистотами! Я совсем не могу с ней справиться!» — передразнила она.

Кровь отхлынула от искривлённого лица княгини.

— Только вы, надо думать, не осмелитесь. Так что я, пожалуй, приберегу личный ночной горшок для почтенного родителя. Думаю, он будет в восторге успехами вашего воспитания.

— Ты не посмеешь! Отец отправит тебя в красный дом! — выдохнула княгиня. Но Полина уже увидела, что она испугалась.

— И сильно там хуже, маменька? — кивнула она на сине-красные борозды, испещрившие тело, словно шрамы.

— Желаешь сравнить тугой корсет и раскалённые щипцы карателя? Узкие башмачки и заживо снятую с ладоней кожу? — просвистела княгиня. — Короткая же у тебя память!

— Ещё короче, чем вы думаете, дамочка. Я не имею ни малейшего понятия, кто вы. Я настолько искренне не понимаю, что за херь окружает меня тут, что сам директор красного дома перепоручил меня санитарам. И только насущная потребность вашего сраного муженька в доченьке вынудила экспертную комиссию признать меня вменяемой только потому, что совместными усилиями они заново научили меня помогать колдовать этому старому хрычу. И как считаете, что он сделает с вашей тощей задницей за то, что непокорная дочка опять слетела с катушек вашими стараньями? А если я устрою что-нибудь эдакое прямо на большом приёме? Скоро кинутые женихи растрезвонят на всё Междуречье, что от Ариазы нужно держаться подальше! И вас, а не меня отправят в красный дом, даже раньше, чем родится очередной любимый сыночек! Это пятнадцатый там у вас или шестнадцатый? Я подзабыла!

— Да ты с ума сошла!

— Бинго! — едва ли не просияла Полина. — Я снова сошла с ума, потому что ты, старая перечница, неправильно выполнила поручение своего мужа! Оцениваешь перспективы?

— Эднара… — На лице стареющей женщины наконец-то проступили настоящие эмоции. — Прошу тебя… перестань! Ты нас погубишь! Меня, себя, братьев и сестру! Как можешь ты быть такой жестокой?!

— Я?! — чуть не расхохоталась Полина. — В качестве эксперимента попробуй-ка походить пару дней в обуви не по размеру, просто чтобы понимать ситуацию! И скажи, кто тут у нас жестокий!

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу ослушаться мужа! — вдруг чуть ли не рявкнула собеседница. — А ты разрушила мою и без того ужасную жизнь своими постоянными фокусами!

— Твою жизнь разрушили два десятка сыновей и муж-придурок.

— Эднара! — прижала руки ко рту княгиня и панически огляделась. — Если отцу кто-то донесёт даже несколько слов из того, что ты тут наговорила…

— А что ему доносить: я сама повторю! Так и скажу: мамаша втиснула меня в такие рамки, что говно прорвало само! Посмотрим, кому из нас больше достанется.

— И где ты только нахваталась этих низинных ругательств?! Ты никогда не выйдешь замуж, если не прекратишь…

— А мне и не надо! — оборвала Полина.

— Не надо? — отшатнулась княгиня, кажется, поразившись по-настоящему. — Это — твой единственный шанс спастись! Вырваться из этого дома!

— Колдовская психушка оказалась не такой уж плохой альтернативой! А есть ещё серый дом, там даже и с лечением не задалбывают! Куда лучше, чем заиметь собственного князя-изувера и рожать ему нелюбимых детей сраными пачками!

— Чего ты хочешь от меня, бестия?! — взмолилась княгиня в панике, отбросив уже всякую попытку держать лицо. Её черты исказил безумный, животный страх, и женщина показалась настоящей старухой.

— Так-то немного. Туфли по размеру и парочку нормальных платьев. Можно для беременных, — добавила Полина, и княгиня пошатнулась, схватившись за стену. — Спокуха. Просто вам же, надо думать, не всадили в пузо палки так, чтобы они кололи в спину?! Тут же не только вы верите в то, что может вдруг взять, да и родится доченька? И не надо тут показательно реветь! — зло прикрикнула Полина, заметив слёзы на глазах матери Эднары. — Чтобы я пожалела мамашу, которой наплевать на своих детей? Которая пукнуть боится без приказа муженька-урода? И продолжает ему рожать? Да я бы уже уксусом себе там всё сожгла, лишь бы не плодить новых жертв этому тирану!

— Ты действительно помешалась. Ты не моя дочь.

— То-то же. Можешь пойти и убедить в этом князя. Но если не будет нормальных шмоток, в которых мне удобно, то я сделаю это сама. Со всеми вытекающими.

Полина дерзко уставилась ей в лицо.

Княгиня стояла с минуту молча, комкая левой рукой на груди мокрую ткань платья. А потом развернулась и ушла.

И утром послушок подал Полине удобные балетки.