Чтение онлайн

Где-то через неделю после того, как Туман Междуречья ответил из золотой рюмки, во время дневного променада произошёл примечательный случай.

— Проклятая шмара! — вдруг услышала Полина откуда-то сбоку, из-за деревьев, и остановилась, вглядываясь в приближающиеся фигуры. — Гнида! Отвяжись, Тая! Я сейчас начищу рыло этой курице, отвянь от меня, Тая! Ты!..

Путаясь длинными юбками в кустах и колючках, к Полине бежала, потрясая кулаками, массивная женщина средних лет в переднике и с повешенной на сгиб локтя плетёной корзиной, из которой выпадали от спешки собранные грибы и ягоды.

За тёткой едва поспевала тоненькая девчушка в похожей одежде, пытающаяся замедлить её движение и тянущая для того свою спутницу за свободную руку изо всех сил. Очевидно, это были жители деревни в низине, отошедшие довольно далеко от дома.

— Пойдёмте, барышня, — всполошился Сюй, шмыгнув между Полиной на дороге и опушкой леса, из которого стремительно надвигалась опасность. — Ступайте вперёд, я задержу её.

— Стерва! — выкрикнула тётка. Она была уже метрах в ста, но предстояло ещё преодолеть довольно крутую насыпь.

— Кто это? — прошептала Полина.

— Жена Саввы, барышня, ступайте!

— Она чего-то хочет… от меня…

— Ступайте, барышня!!! — почти свирепо крикнул послушок, и сам двинулся на тётку, скользя крохотными ножками по мелким камешкам у ската выложенной брусчаткой дороги.

— Уйди на фиг, скотинёнок! — грозно махнула ногой в тяжёлом башмаке тётка. — Стой, тварина! Вы там все охреневшие! Все! Плевать мне на твоего батю, слышишь?! Ты у меня за всё ответишь, сука! Я тебе сейчас так глаз на жопу натяну, что тебя неделю латать будут! А ну, стой, гнида малолетняя!

— Мама! Мамочка! Не надо! — панически верещала девица, уже всем весом повисшая на тётке и мешающая той врезать Сюю как следует.

Полина сочла за лучшее поскорее убраться подальше. Разбираться, в чём дело, как-то резко расхотелось. Если Эднара что-то сделала этой женщине, то она всё равно тут ни при чём!

Сюй нагнал свою подопечную часа через пол, когда она, удалившись довольно далеко, присела отдохнуть на поросший мхом придорожный камень.

Зримо на послушке не было никаких повреждений. Он даже не запыхался, хотя присеменил из-за поворота ножками, а не вырос из-под земли или не поднялся из брусчатки мостовой.

— Кто это был, Сюй? — тревожно спросила Полина, немало обрадованная своему сопровождающему. Она начала уже тревожиться о нём всерьёз. — Почему она зла на меня?

— Не обращайте внимания, барышня! — пропищал тот. — Эта дерзкая простолюдинка забыла своё место. Супружница Саввы, барышня. Горе затмило ей разум.

— Кто такой Савва? — не поняла Полина. И послушок взглянул на неё странно, чуть согнув ножки в коленях.

— Прошлый надсмотрщик за продовольственными перевёртышами, барышня, с которым вы якшались неподобающе. Князь отправил его в красный дом после того, как с вами приключилась последняя хворь. Его семье то, разумеется, не понравилось. Но с вашего позволения… Нужно ли мне доносить князю об… сегодняшнем происшествии? — неуверенно спросил Сюй.

— Нет, конечно! — вскричала Полина, заламывая руки. — Бедная женщина! Ей можно как-то помочь?

— Зависит от того, вернётся ли Савва из красного дома и в каком он будет состоянии… Но вам не стоит ходить к ней. Лучше вы не сделаете. Она только раскричится. Горе затмило в ней разум, вы же видели! Напасть на княжескую дочь! Барышня… вы не против вернуться? — заоглядывался послушок как-то тревожно. — Как бы Лора не привела кого на подмогу.

— А что Эдна… что я такого делала с этим Саввой? — забеспокоилась вдруг Полина. Ведь она и.о. девочки четырнадцати лет. Почему это князь взялся наказывать его, а жена грозит Полину прихлопнуть, невзирая на её титул?

— Говорили, барышня! Больно много говорили и слушали. Даже брались подсоблять с хозяйственными делами, Аполин рассказывал нам. Нахватались дурных слов и скверных привычек. Негоже благородной барышне дружить со слугами.

— А кто такой Аполин?

Сюй как-то помрачнел и опустил глаза.

— Он-то вас не позабыл… — пискнул послушок с укором. — Ваш слуга, который постоянным был при вас до меня.

— Надеюсь, он не в красном доме?!

— Нет, барышня. Аполина поучили маленько и сослали выполнять грязную работу при кухне. Он в порядке. Даже скучает по вас. Не стану передавать, что вы его и не вспомнили.

— Я устала просто. Давай действительно возвращаться домой…

Вскоре замок наполнили толпы работников, людей и надов, а местные послушки вынырнули из всех поверхностей, старательно помогая готовиться к грандиозному предсвадебному приёму. Стены банкетного зала раздвинули, вырастив из паркета колонны и присоединив окружающие комнаты, чтобы получить достаточно большое помещение. Лилово-багряный над, известный декоратор, ваял чарами скульптуры и лепнину. Прилетевшие на тазах люди охапками, даже целыми снопами везли всевозможные цветы для украшения. А что творилось на кухнях замка, сложно было себе даже представить.

От этого приёма зависел брак Ариазы. Дом д'Эмсо готовился объявить официальную дату, и сестра Эднары ходила словно на иголках, стараясь не спускать с Полины глаз. Она была довольна её поведением в последнее время, но смертельно боялась запланированной диверсии.

Даже явилась брать с сестры слово чести как-то раз перед сном, но Полина её выставила. Ей не нравилась эта стерва. Ей вообще никто тут не нравился, кроме, пожалуй, Сюя. И… князя. Неожиданно тот начинал казаться самым адекватным, хотя и не ставил свою дочь ровным счётом не во что. Но он и не задевал её. А во время колдовских манипуляций даже ронял фразы, словно бы вёл беседу — хотя было очевидно, что князь просто имеет привычку говорить вслух с самим собой. Не исключено, что он и один делает так, ни к кому вовсе не обращаясь.

Если бы жизнь не была такой скучной, её даже можно было бы кое-как выносить…

Может быть, званый вечер — не такая уж плохая идея? И сможет как-то развлечь?..

За два дня до важного приёма князь получил с надом-почтальоном неожиданное письмо во время обеда и побагровел, вскрыв его. Не окончив трапезу, глава дома велел Полине переоблачиться, и уже спустя четверть часа они мчались в летучем тазу на зов ненавистного отцу Эднары знатного богача-простолюдина Вигранда.

— Мерзавец считает, что он вправе выдёргивать меня вот так вот в любую минуту только потому, что сам не в состоянии перемещаться! Никогда не поверю, что в его хоромах не нашлось место невзыскательному наду, который за гостеприимство с удовольствием станет возить этого старого негодяя куда угодно! И латать ему сараи тоже! «Стеснён в перемещениях»! Надо же! — гневно процитировал князь, видимо, выдержку из письма. — Если сейчас окажется, что у этого самодура протекла крыша или забился фонтан, видит Извечный Туман, я растолкую ему внятно, что допустимо, а что нет по отношению к потомственным магам Междуречья!

Но, разумеется, объяснять князь д'Эмсо ничего не стал. Приём, организованный на деньги Вигранда и очень важный для всех в семье, надвигался стремительно. И как бы князь ни свирепствовал, а злить кредитора не хватило ума даже ему.

Тем более что оказалось — причина вызова вовсе не потребность в бытовой магии.

Находчивый ростовщик Междуречья собрался взыскать со своего кредитора оговорённую услугу…