Чтение онлайн

–  А «Хастлер» у нас что?

–  Порнуха?
– робко вставила я.

–  Ну, - пропела Машка, - а заголовок у нас будет «Эра эроса или пора порно?». А, ничего?

Светка посмотрела на Машку таким взглядом, каким мать смотрит на своего любимого сына - золотого медалиста:

–  Машенька, - проговорила она, - Машенька, у тебя уникальная голова!

–  Машка, - восхитилась я, увидев придуманный ею заголовок на бумаге, - это супербомба!

–  Машка, я тебе премию выпишу, - неистовствовала Светка.

–  Да ладно, оставьте, - засмущалась Машка, - что я без вас-то придумаю…

Ближайшие десять минут мы осыпали друг друга лестными эпитетами. Выяснилось, что Светка у нас - чуткий и удивительно демократичный руководитель, а мы с Машкой - уникальные авторы, без которых «Современная женщина» просто не существовала бы в природе.

Дверь Светкиного кабинета открылась и в проеме появилась плешивая голова Николая Аполлинарьевича.

–  Светлана Гавриловна, - начал он.

–  Николай Аполлинарьевич!
– благодушно проворковала Светка, готовая в этот чудный момент открыть объятия гадюке, плюющейся кипящим ядом. Вообще-то в обычной, не осененной гениальным Машкиным заголовком, жизни Светка просто на дух не переносила нашего редакционного домового, поначалу силилась выставлять его из редакции и даже грозила ему физической расправой.

–  Светлана Гавриловна, - сказать по правде, Николаю Аполлинарьевичу всегда по барабану, радуются ему или готовы придушить на месте, - от имени редакции прошу Перевалову пройти на свое рабочее место и подойти к своему мобильному телефону. Мы все больше не можем.

–  Мы можем!
– крикнул из глубины комнаты Сережка, - но Аполлинарьевич уже достал.

–  Пять минут, - обернулась я к благостным Светке с Машкой и зайцем прыгнула к своему столу, на котором разрывался мобильник.

–  Да!
– гаркнула я в него, откинув крышку.

–  Детка, - проговорила бабуля тихим и страшным голосом.
– Кажется, у нас большие неприятности.

Это был один из немногих случаев, когда бабуля мне соврала. Неприятности у нас были огромные.

Глава двенадцатая, в которой Евгений Карлович подает нам знаки и загадывает загадки

–  Детка, - в сотый раз за этот вечер спросила меня бабуля, - ты уверена, что тебе не почудилось?

–  Абсолютно, - отрезала я, дивясь своей стойкости и твердости. А уж вы мне поверьте, тут было от чего терять голову и впадать в панику.

Обстановочка дома царила подавленная. Катерина через каждые пять минут хваталась за сердце, бабуля сидела, мрачно подперев голову рукой и занималась самоедством. Еще бы, пару часов назад она собственноручно передала в заложники своего мужа (надо заметить, весьма немолодого), а так же куда более молодого зятя (от этого его не менее жаль, в наше время такие соколики не густо по канавам валяются) и его придурковатого друга (этого типа жалко меньше первых двух, но тоже ведь человек!).

Однако по порядку. Со слов бабули (перебиваемой изредка Катериниными охами) все выглядело так.

Мероприятие по передаче буфета бандитам проходило в обстановке всеобщей любви и взаимопонимания. Посокрушавшись, что меня нет дома (а также: нет борща, семги, водки и сметаны), бандиты уже были готовы ударить по рукам, забрать свой буфет и убраться восвояси, как из их стройных рядов сделал шаг вперед неприятный коротышка, который заявил, что для окончательного разрешения инцидента требуется установить пару деталей.

После этого коротышка битый час скакал вокруг буфета, скрипел зубами при виде оторванной дверцы, выдвигал и задвигал обратно ящики, простукивал дверцы, короче, делал все, что до него делал Евгений Карлович. С той лишь разницей, что после манипуляций Евгения Карловича мы узнали, что наш буфет - рухлядь, а после манипуляций коротышки из бока рухляди с громким щелчком вылетел пустой ящик.

Появление ящичка привело бандитов в смешанные чувства. С одной стороны, они очень обрадовались, что он вообще существует, а с другой - на них снизошла тоска по его содержимому. Они принялись бегать по комнате (к слову, наследили они чудовищно), заламывать руки и названивать каким-то Михал Василичам и пугать нас Александрами Александрычами. Михал Василичи и Александры Александрычи не стушевались: прислали к нам домой маленькую, но очень внушительную армию. Армия создала временный штаб на Димкиной кухне, внимательно изучила обстановку и издала положение: обязать нас вернуть содержимое буфета. Для ускорения наших мыслительных процессов было решено изъять от нас в заложники Евгения Карловича, Пашку и (судя по всему, до кучи) Димку.

Как раз тут-то и прибыла я, чудом сумев долететь с работы до Димкиного дома за двадцать восемь минут. Далее последовала неприятная сцена объяснений: бандиты силились донести до моего сознания мысль, что Пашку забирают в заложники. Я устроила отвратительный скандал с воплями, вцепилась в Пашку, отказывалась его отпускать, висела на нем, расцарапала лицо какому-то братку и попыталась отнять у бедняги пистолет. Аполлон умолял меня не переживать. Леня уверял, что все это мероприятие - чистая формальность, разлука будет длиться от силы пару дней, но ведь они тоже «не лохи позорные». Аполлон убеждал, что Пашка вполне может за себя постоять (доказательством тому был шикарный синяк, расплывшийся за ночь по его физиономии).

Я была непреклонна и терзала безымянного братка. Бедняга был спасен бабулей, которая отодрала меня от него и за шиворот выволокла в коридор. Там она вцепилась в мои плечи, пару раз хорошенько тряхнула и сказала, что своими руками придушит прямо здесь, если я сей же момент не приду в себя и продолжу нервировать уважаемых гостей. Внушение подействовало, мы вернулись на кухню и вяло поинтересовались, что хранилось в тайнике буфета.

Ответ никаких вселенских откровений нам не пообещал. По крайней мере, может, кто и знает отличного, но не в меру таинственного художника по фамилии Яичкин, но лично я о нем понятия не имею. Бабуле эта славная фамилия также ничего не сказала. Катерине - и подавно. Самое странное, что про этого Яичкина ничего не знал даже Евгений Карлович.

Так что определить, какой художественной ценностью обладает картина «Автопортрет» пера этого самого Яичкина, Петра Николаевича, почти нашего современника, нам не удалось. Сведения об Яичкине привожу со слов коротышки, который окатил презрением Евгения Карловича, как только тот признался, что об этом самом Яичкине ничего не знает, накарябал на бумажке имя, фамилию, отчество, название пропавшей картины и церемонно вручил бумажку бабуле. Все это походило на фарс.

Прощались мы скомканно. Куда увозят мужчин всей нашей жизни (от страха я лобызала и обнимала не только Евгения Карловича с Пашкой, но и Димку) нам не сообщили. Растерянный Евгений Карлович вручил нам пару телефонов, по которым мы могли узнать все про художника Яичкина, и посланцы Михал Василичей с Александрами Александрычами увели наших героев. Бабуля стояла с идеально прямой спиной, прижав мою голову к своей груди, как в фильмах про войну и партизан. Я ныла и всхлипывала.

Напоследок Евгений Карлович отмочил штуку.

Приложение № 12. Штука, которую отмочил Евгений Карлович

Наш дорогой искусствовед:

1. Встал на одну ногу;

2. Широко раскинул руки;

3. Три раза очертил круг правой рукой;

4. Подпрыгнул;