Чтение онлайн

–  Враг не пройдет… Слышишь, милый, - бабуля серьезно посмотрела на Димку, - ты у нас, часом, не подпольный миллионер?

–  В смысле?
– опешил Димка.

–  Обстановка твоей квартиры стоит бешеных денег.

–  П-почему?
– выдавил из себя Димка.

–  Потому что никому в голову не придет что-нибудь здесь искать - да у тебя дома янтарную комнату спрятать можно - никто даже не почешется.

–  Просто мы с Марией, - положил свою пудовую ладонь на плечо Димке Евгений Карлович, - не верим в случайности и совпадения. Каждый человек творит свою жизнь такой, какой хочет ее видеть. Мария отказывается поверить в то, что молодой и полный сил мужчина видит ее именно так.

–  Как?
– прошептал Димка, неуютно косясь на календарь за 1998 год, закрывающий дырку на обоях и изображающий сногсшибательную, пусть, слегка повыцветшую красотку на фоне морского пейзажа.

–  Забудь, - вольно взмахнула рукой бабуля, - забудь, пусть это будет последним, что тебя заботит. Мы что-то говорили про буфет, если ты, конечно, вообще не утратил способности понимать человеческую речь, после Евгюшиных излияний.

–  Ага, - неопределенно покивал головой Димка.

–  Мария, ты как всегда излишне строга к ближним, - покачал головой Евгений Карлович.

–  Думаешь?
– задумчиво вскинула бровь бабуля, - а, по-моему, парень полный идиот, - доверительно сообщила она, наклонившись к супругу, но так, чтобы Димка слышал то, что она сказала.

–  Пашка, - неуверенно начал тот, - я все слышал.

–  Буфет покажи, гад!
– взорвалась Катерина, наконец решившаяся вплыть в Димкину квартиру, и проделавшая это с непоколебимым достоинством.

–  В глаза бы вас всех никогда не видел, - устало пробормотал Димка и скрылся в комнате. Через секунду там загорелся свет, и великолепие Димкиного бардака торжественно предстало перед нами во всей своей неприкрытой интимности. Я покосилась на Пашку. Дражайший супруг болезненно поморщился и отвернулся. «Насмотрелся, голубчик, - мстительно подумала я, - не скоро потянет у дружка пожить».

Тем временем Евгений Карлович бодро проскакал за Димкой и вдвоем они загрохотали мебелью. Стук стоял такой, что нам показалось, что в порыве безумия они на пару крушат остатки Димкиной обстановки. Пашка некоторое время прислушивался, а потом рванул на помощь другу. Надо сказать, что у Пашки действительно было куда больше опыта общения с моим почтенным семейством.

–  Отныне Евгюша получает имя Евгения Неистового, - невозмутимо прокомментировала грохот бабуля, - надеюсь, что порыв вандализма захватил его не целиком. Пошли, девочки, присоединимся к общему веселью, - бабуля коротко подмигнула нам и смело шагнула в комнату.

Веселье там было в разгаре. Пашка с Димкой в молчаливом недоумении смотрели на Евгения Карловича. А он задумчиво, отрешившись от мира, в странном танце кружил у буфета, обстукивал его, открывал и закрывал его ящики, пытливо заглядывал в них, ковырял лак, черпал пыль с его крышки и придирчиво обнюхивал ее - короче, трудился на славу.

Надо отдать должное обстановке Димкиной квартиры - буфет вписался в нее идеально - словно всю жизнь простоял здесь. Проклятый предмет мебели ничуть не похорошел, напротив, Пашка с Димкой умудрились зверски ободрать одну его створку - мало того, что теперь она висела на хлипкой петле, так еще и частично лишилась лака. Буфет это, мягко говоря, не украсило, но, поскольку его уже ничего не могло испортить, то и не изуродовало.

Некоторое время мы тактично дали Евгению Карловичу остаться наедине с буфетом - то есть, не тревожили его глупыми разговорами, молчали и маялись, подпрыгивая, когда наш бравый искусствовед принимался бормотать себе под нос что-то вроде:

–  Так… интересно… а если? Даже так? Неужели? Не верю своим глазам… так просто не бывает… а зачем же тогда? Невероятно…

В полной тишине, прерываемой лишь вскриками и сопением Евгения Карловича, бабуля разглядывала буфет с плохо скрываемым отвращением. Порой она косилась на Пашку, силясь разглядеть в моем супруге все признаки душевного нездоровья, презрительно отворачивалась, не найдя их, и снова начинала сверлить буфет взглядом.

–  Ну, - сурово вопросила бабуля, выражая общий настрой: через пять минут терпение наше было на исходе, - ты долго будешь издеваться?

–  А?
– Евгений Карлович посмотрел на нас так, словно до сих пор и не подозревал, что мы находимся в этой комнате.

–  Если ты сейчас скажешь, что этот буфет бесценен, - пророкотала бабуля, - то я лично съем твой диплом искусствоведа, наше брачное свидетельство и твой загранпаспорт.

–  А паспорт-то тут при чем?
– поинтересовалась Катерина, уже пристроившаяся на каких-то коробках и, судя по всему, получавшая от происходящего удовольствие.

–  В назидание, - прорычала бабуля, - так что там с буфетом?

Глава десятая, в которой Катерина открывает новый способ провоза героина через таджикскую границу

–  Ты знаешь, Мария, - растерянно проговорил Евгений Карлович, - самое странное, что ни диплом, ни паспорт, ни, тем более, наше брачное свидетельство, есть тебе не придется. Этот предмет мебели абсолютно бесполезен, не нужен и является первым претендентом на выброс в этой комнате.

Я присвистнула:

–  Даже в этой комнате? Может сначала стоит выкинуть коробку из-под холодильника?

–  Дело вкуса, - пожал плечами Евгений Карлович, - хотя…

–  Это вы бросьте!
– возмутился Димка, не дав ему договорить, - свою коробку заведите, а потом выбрасывайте. Нечего по гостям шляться и чужое добро выкидывать!

–  Видишь, Галочка, - заулыбался Евгений Карлович еще шире, - коробку выкидывать нельзя - она дорога хозяину сих хором как память. К тому же, в ней гораздо удобнее хранить вещи, чем в этом рассохшемся комоде.

–  Евгюша, поясни, - подала голос бабуля, приблизившаяся к буфету и внимательно его разглядывавшая, - он дерьмовый, или совсем дерьмовый?

–  Абсолютно, - заверил нас Евгений Карлович, - я бы даже сказал, что есть одна категория, в которой эта вещь безупречна - дерьмовость. Вероятно, надо сто раз подумать, прежде чем платить за ее доставку на этаж - неоправданная трата.

–  Отлично, - почему-то обрадовалась бабуля, - Галка, ты уверена, что за ним действительно охотятся?

–  С вами ни в чем не будешь уверенной, - мне снова стало обидно за буфет. Получается, мы надрывались, тащили его домой, а тут Евгений Карлович говорит, что это было набором совершенно бесполезных телодвижений.
– Но братки ко мне приходили весьма убедительные.

–  Очень интересно, - протянула бабуля, - Евгюша, будь добр, освети нам в подробностях, что это за хреновина.

–  Легко, - обрадовался Евгений Карлович, принял театральную позу и хорошо поставленным голосом экскурсовода в Эрмитаже принялся вещать, - буфет является продуктом творения неизвестного мебельщика, родилось это произведение где-то в конце семидесятых годов. Материалом для него послужили следующие части от уже готовой, но пришедшей в негодность мебели: нижняя тумба от комода производства двадцатых годов двадцатого же века, неоднократно перекрашиваемого и укрепляемого. Дверцы и ящички, а также внутренние стенки от платяного шкафа производства шестидесятых годов двадцатого века, плюс доски, стекла и задняя стенка, трудно поддающиеся датировке и идентификации. Особого внимания заслуживают ручки этого, с вашего позволения, буфета - они принадлежат столу-конторке, изготовленному где-то в конце девятнадцатого века. Все произведение неоднократно покрыто черным лаком, и в течение долгого времени использовалось не по назначению - в нем хранили какие-то горючие вещества в банках и канистрах.