Чтение онлайн

Она жмётся ко мне, беспокоится, ищет спасения. Сжал её сильнее, приподнимая над полом, чтобы не замёрзла.

Мир остановился. Она ищет защиты во мне, хотя сама просила не подходить.

Глажу её по волосам, чувствуя их мягкость, схожу с ума от её близости, от её доверия. Сжимаю челюсть, крепче прижимая к груди, словно боясь, что она растает, исчезнет. Время остановилось.

Отпустить. Я должен её отпустить. Но, мать вашу, не могу это сделать! Просто не могу.

Она крепко прижалась ко мне, обнимая за шею, уткнувшись мне в грудь.

Я закрыл глаза, пытаясь справиться с собой, с этим всепоглощающим желанием. Но руки сами собой сжимали её сильнее, не давая отстраниться.

Нельзя привязываться к ней. Нельзя держать её рядом с собой, когда вокруг столько опасностей.

Эти мысли, словно последние отголоски разума, медленно тлели, не в силах противостоять тому, что я ощущаю к ней.

Это больше, чем просто желание, больше, чем страсть. Это нечто иное, что-то, что вырывает меня изнутри, заставляя забыть обо всём. И в этот момент, держа её в своих объятиях, я понимаю, что уже проиграл.

Мышонок медленно отстранилась от меня, её дыхание стало частым, но в глаза она мне не смотрела.

— Уходи, пока есть время, мышонок, уходи, — прорычал я, сжимая её сильнее, еле сдерживая себя.

Её хрупкое тело казалось таким нежным в моих руках, и мысль о том, что я могу причинить ей боль, разрывала меня изнутри.

— Я не хочу, — услышал я её тихий голос.

Я оскалился, как дикий зверь, взяв её лицо в ладони.

Видя слёзы в её глазах, я почувствовал, как что-то внутри меня надломилось.

Чёрт! Как я могу оставить её сейчас, когда она так уязвима, когда она смотрит на меня с такой мольбой?

Я отстранился от неё, пытаясь прийти в себя. "Хьюго, опомнись! Не порть ей жизнь, не трогай её. У неё будет жизнь без тебя", — билось в голове.

Я ударил по столу, бесясь, как же я бесился. Гордыня не давала произнести нужные слова, гордыня не позволяла признать, что я нуждаюсь в ней, что она мне небезразлична.

Но другая сторона меня, та, что жаждала её, звала её, кричала о ней, не давала покоя.

И я не мог, не хотел отпускать её.

Я развернулся, медленно подходя к ней, словно хищник, рассматривающий свою добычу. Сглотнул.

— Завтра мы должны забыть, что будет сейчас, мышонок, — хрипло прорычал я, отдавая приказ. Её глаза округлились, и я хотел, чтобы хоть сейчас она оттолкнула меня, чтобы ушла, чтобы убежала, и я бы не пошёл за ней.

Но она стояла напротив, смотрела так, что у меня рвало душу.

Я произнес эти слова, понимая, что даже если бы сильно захотел, забыть её не смогу. Не смогу.

Огонь внутри разгорался всё сильнее, пожирая всё на своём пути, сметая любые преграды. Он сжигал дотла остатки разума, подчиняя.

"Уходи," — мысленно приказывал я ей, ведь больше не мог держаться.

Но она стояла, упрямо глядя на меня, о чем-то раздумывая. Её взгляд был полон смятения, надежды и боли.

— Ответь что-нибудь, — прошептал я, коснувшись её волос, зарывшись в них, словно искал утерянный смысл.

— Уходи, чёрт возьми, уходи! Беги от меня! — кричал я, но она лишь сильнее хваталась за меня, словно не слышала, что я ей говорю.

— Согрей меня, согрей, прошу, я сама этого хочу, — закрыл глаза, шумно вдыхая её запах, её тепло.

— Ты понимаешь, о чём, чёрт возьми, просишь?! — крикнул я на неё, сжимая её плечи, чувствуя её дрожь.

Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе было всё: страх, желание, обреченность.

В её глазах я увидел отражение своей собственной борьбы, своего собственного отчаяния.

Найдя тесёмки её платья, я стал развязывать их, не отрывая взгляда от её глаз.

"Твоя истинная", — пронеслось в голове.

"Оберегать, любить".

Это всё чувства связи, не мои, пытался я убедить себя.

Но в этот момент, глядя в её глаза, полные страсти и отчаяния, я понимал, что моя гордыня терпит поражение.

Её желание было так же сильно, как и моё, и я не мог сопротивляться этому притяжению, этой истине, которая заставила меня забыть обо всём.

Платье медленно спадало к её ногами, оставляя её в лёгкой ночной рубашке, тонкой.

Я скинул с себя рубаху через голову, не отрывая взгляда от того, как её щеки мгновенно покраснели.

Приблизился к ней вплотную, чувствуя каждую мелкую дрожь, каждое её волнение, что пробегало по её телу.

Одна свеча тускло освещала мои покои, но даже сквозь эту полутьму я видел её.

Видел, как она дрожит, как волнуется, как кусает свои губы, пытаясь справиться с охватившими её чувствами.

Внезапно лунный свет пробился сквозь окно, осветив её лицо, и я сглотнул, не в силах отвести взгляд. В этом нежном свете она казалась ангелом.

Мышка вздрогнула, её кулачки сжались, но глаза смотрели прямо на меня.

В этом взгляде было столько всего: страх, но и доверие, волнение и нежность.

Когда я увидел её, качающуюся на моих качелях, я не мог оставаться в стороне. Не мог не подойти к ней, хотя знал, что это означает.

Захарий прибудет завтра.

Завтра я потеряю на неё всякое право.

Завтра мы станем чужими.

Завтра наши пути разойдутся навсегда.

От этой мысли грудь сдавило дикой, обжигающей болью.

Но я знал, что так будет правильно для всех.

Даже если это будет означать, что я разорву своё собственное сердце на части. Я должен был отпустить её.

Приблизился вплотную, она вздрогнула, стоило мне погладить её по щеке.

— Завтра Захарий будет здесь, в её глазах появились слезы.

— Тебе есть, что мне сказать напоследок.

Она молчит, смахивает свои слезы, отрицательно качая головой.

Потянулась к моей груди, увидев свой кулон, её глаза нашли мои.

В этот миг её глаза расширились, в них мелькнуло удивление.

Взял её руку в свою ладонь, поднеся к губам, поцеловал каждый пальчик, пока не прижал её к своей груди.