Чтение онлайн

Захарий оставил меня. Едва дверь за ним закрылась, как слезы, которые я так старательно сдерживала, хлынули из меня безудержным потоком.

Я закрыла рот рукой, пытаясь заглушить надрывный плач, который вырывался из груди.

Вся эта информация, вся эта правда навалилась на меня с такой силой, что я чувствовала, как меня затягивает в бездну отчаяния. Как же мне быть?

Я подошла к стулу, облокотившись об него, чтобы не упасть.

Ноги подкашивались, слабость окутала меня, давя и изматывая. Папин кабинет. Неужели я больше никогда не увижу его снова? Эта мысль причиняла новую волну боли.

Внезапно скрипнула дверь. Я насторожилась, но не оборачивалась. Я знала, кто пришел. Зачем?

Зачем Хьюго зашёл? Зачем он делает мне больно одним своим видом, своим присутствием?

— Это правда? — спросил он. Мне нужно было повернуться, посмотреть на него, но я боялась.

Боялась увидеть в его глазах то, что уже поселилось в моем сердце – боль, разочарование, а самое главное холодность. Я боюсь увидеть его холодные глаза.

— Что, спросила я, не узнавая свой голос. Мои чувства никуда не делись, хотя связь убрали. Я продолжаю его любить, даже несмотря на обиду.

— Что ты уедешь с Захарием, — его голос был грозным, рычащим, полным злости. Каждое слово словно ударяло по мне.

Я смахнула очередную слезу и сглотнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Правда, — прошептала я, слыша его низкий, утробный рык.

— Он предложил мне поехать с ним, я согласилась, — продолжила я, голос дрожал.

Зачем он это спрашивает? Зачем стоит надо мной, словно надзиратель? Его присутствие давило, усиливая мою собственную боль.

— Поедете завтра, чтобы сегодня всё успели приготовить к вашему отъезду, — произнёс он, и я зажмурилась, слыша, как тяжело и надрывно он дышит. Казалось, каждое слово даётся ему с неимоверным трудом.

— Хорошо, — только и смогла ответить я на его слова. Внутри меня всё кричало, но я была слишком опустошена, чтобы выразить это.

Он снова причинял мне боль, но я уже не могла сопротивляться.

Хьюго

Тяжелое дыхание срывалось с губ, пока я наблюдал за ней.

"Не моя, не моя", - пульсировало в висках, заглушая все остальные мысли. Сжал кулаки до боли, чувствуя, как напрягаются мышцы.

Черт возьми, я не думал, что будет так тяжело. Что в груди зародится такое опустошение, будто отняли что-то жизненно важное, воздух, которым я дышу. Я не думал, что будет так.

В отчаянии взъерошил свои волосы, пальцами пробираясь сквозь непослушные пряди. Не могу сдвинуться с места. Завтра она уедет.

И я больше ее не увижу. От этих мыслей кровь кипит в жилах, словно вскипает лава, а когти инстинктивно выступают на ногтях, стремясь вырваться наружу.

Но самое мучительное – я больше не чувствую, что с ней творится. Не ощущаю ее.

Это делает ситуацию еще тяжелее. Я думал, что мои чувства были вызваны истинностью, нашей связью, но они никуда не делись.

Я продолжаю смотреть на нее, впитывая каждый изгиб, словно пытаясь запомнить ее навсегда.

Мы молчим. Что еще мне сказать, когда я не знаю, как себя вести рядом с ней сейчас? Каждое слово кажется фальшивым, каждое прикосновение – неуместным.

— Он надоумил тебя уехать с ним? — мой голос прозвучал неожиданно, хрипло.

Я задал этот вопрос просто, чтобы услышать ее голос, чтобы убедиться, что она все еще здесь, хотя прекрасно понимал, что не должен был этого делать.

Мышонок тяжело вздохнула, прежде чем медленно повернуть ко мне голову. Ее глаза были красными от слез, опухшими, словно она провела всю ночь в рыданиях.

Ее тонкие губы дрожали, и я видел, как она пытается сдержать новый всплеск эмоций.

— Нет, — прошептала она сиплым голосом, и каждое слово прозвучало как удар по моему сердцу.

— Я сама этого хотела.

Зловещая усмешка исказила мое лицо. Неверие, боль, гнев – все это смешалось во мне.

Не могу смириться с мыслью, что завтра ее здесь не будет. Что я больше ее не увижу. Это было невыносимо.

— Найдешь себе кого-нибудь, — я сделал шаг к ней, видя непонимание в ее глазах. Я говорил это скорее себе, чем ей, пытаясь убедить себя в том, что она сможет быть счастлива без меня.

Зачем это спрашиваю, не знаю, просто мне необходимо это знать.

— Что? — прошептала она, в ее глазах мелькнула искра обиды. Я оскалился, преодолевая расстояние между нами.

Она тут же отскочила, инстинктивно обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от меня, от моего присутствия, от моих слов.

— После меня сможешь кого-нибудь принять? — новый вопрос сорвался с моих губ, словно невидимая сила толкала меня вперед.

Я не останавливал себя, хотя черт возьми, мне следовало остановиться. Каждый заданный вопрос был новым витком боли, новым ударом по нашим хрупким остаткам отношений.

Мэди долго и пристально наблюдает за мной. Ее взгляд проникает сквозь мою броню, скользит по моему лицу, и я чувствую, как что-то внутри меня тает.

В ее глазах, таких глубоких и бездонных, я вижу целую вселенную – отражение моей собственной боли, моего отчаяния, но также и той хрупкой надежды, которую я так старательно пытаюсь подавить.

Я тону в них. Просто тону. Каждая секунда, проведенная под ее взглядом, кажется вечностью.

И в этой бездне ее глаз я понимаю, что буду скучать по ней. Скучать так сильно, что это будет похоже на физическую боль.

Эта мысль об отъезде, о нашем расставании, причиняет невыносимую муку.

Я чувствую, как внутри меня поднимается волна отчаяния, ярости и какой-то глухой, всепоглощающей тоски.

Ее взгляд не отпускает, словно пытаясь запомнить каждую черточку моего лица, так же, как я запоминаю ее.

В этой тишине, наполненной невысказанными словами и чувствами, мы оба понимаем, что это прощание. И от этого осознания становится невыносимо тяжело.

— Я не понимаю— услышал я ее ответ. Ее голос стал еще тише, почти неслышным.

Я не хотел знать, что у нее кто-то будет. Что она сможет открыть свое сердце другому. Мысль об этом вызывала во мне животный гнев.

— Узнаю, что кто-то был, если узнаю,что кто-то вьётся около тебя— сказал я, подходя к окну и устремляя взгляд вдаль.