Чтение онлайн

Моя сила была моим щитом, моим единственным оружием в этом жестоком мире.

Шумный выдох сорвался с моих губ.

"Уходи от нее. Оставь."– твердил я себе.

Но ноги словно приросли к полу. Я не мог заставить себя сдвинуться с места.

Мое тело отказывалось подчиняться разуму, скованное невидимыми цепями, сплетенными из чувств, которые я так отчаянно пытался отрицать.

Часть меня хотела бежать, но другая, более сильная, тянулась к ней, к этой хрупкой, дрожащей девушке, которая каким-то непостижимым образом сумела проникнуть сквозь мою броню.

Она смогла изменить то, что я строил годами. Барьеры, которые я возводил вокруг своего сердца, казалось, таяли под ее взглядом.

Жестокость? Нет. Я не мог поступить с ней так, не в эту ночь.

Только не с ней. Ее невинность, ее хрупкость, ее абсолютная отдача – все это ломало мои защитные механизмы, заставляя меня обнажать душу, которую я так тщательно скрывал.

Мои барьеры падали, рушились, превращались в прах перед ее взглядом. Перед ее прекрасными, слово трава глазами.

И я не мог это контролировать, черт возьми! Я пытался, изо всех сил пытался удержать остатки самообладания, но проигрывал.

Уже проиграл.

Зловеще усмехнувшись, я запрокинул голову.

"Оставить ее – единственное верное решение," – пронеслось в голове.

Я не буду зависеть от нее. Она не будет зависеть от меня. Это было бы самым разумным.

Но внутри рычал волк. Он рычал, потому что только что познал свою истинную, ощутил ее. И он еще не насытился.

Я зажмурился, тяжело, часто дыша. Попытка взять себя в руки, но это было тщетно.

Повернувшись к ней, я увидел, как она обнимает себя за плечи, словно пытаясь согреться от холода, который, казалось, окутал комнату.

Ее глаза потухли, в них больше не было того огня, что пылал ночью. Солнце уже светало, а мы продолжали молчать.

О чем она думает сейчас? Что чувствует?

Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть, а затем вскипеть от ярости. Кто смеет нарушать этот хрупкий момент.

Мой гнев был почти осязаем.

Стук повторился, более настойчивый, и я не выдержал, зарычав:

— Кто там? — мой голос прозвучал так громко, что Мэди вздрогнула. Она испугалась не столько стука, сколько моего рыка.

— Это я, Сэм, Хьюго. Очень важно, — донесся голос моего человека. Я сглотнул, взъерошил волосы.

— Что тебе нужно в такую рань? — раздражение захлестнуло меня с новой силой.

— Захарий прибыл, Хьюго.

Одно это предложение заставило мое сердце замереть. Захарий. Он здесь.

Мои глаза встретились с глазами Мэди. Она резко подняла голову, ее взгляд был полон страха и недоумения.

Она инстинктивно прижала руки к груди, словно пытаясь защититься.

Наш немой разговор, казалось, длился вечность. В наших взглядах отражалось одно и то же тревога, предчувствие чего-то неотвратимого.

Значит, он здесь.

Слишком быстро, думал я, хотя знал, что он здесь будет. Мое подсознание отказывалось принимать эту реальность.

Мы продолжали смотреть друг на друга, застывшие во времени.

Я видел, как в глазах Мэди блеснули слезы, одна из них, скатилась по ее бледной щеке.

Я закрыл глаза, пытаясь унять бушующее в груди сердце, усмирить своего внутреннего волка, который рычал, предчувствуя беду. Рука, где была метка заныла, давая о себе знать.

— Где он? — мой голос был хриплым, но твердым. Я не отводил взгляда от Мэди. Она смотрела на меня, не моргая, ее взгляд был полон неподдельным страхом.

— В главном зале. Ждет тебя. — усмешка, горькая и злая, тронула мои губы. Я выругался про себя. Ждет значит.

— Сейчас буду. Я накинул на себя рубаху, не застегивая пуговицы. Все правильно, пытался убедить себя.

Нужно действовать. Но к черту все! Эта холодная логика отступала перед нахлынувшими эмоциями. Здравый смысл покидал меня.

Я направился к двери, но ее голос остановил меня.

— А я? — ее шепот, дрожащий, полный отчаяния, пронзил меня насквозь. Этот звук причинял мне боль. Она боялась.

Я замер, не решаясь вымолвить и слова. Почему так тяжело, почему так трудно поступить правильно, сделать так, как должно быть?

«Потому что ты стал другим», — прозвучал внутренний голос в голове, безжалостный и точный.

Я отрицательно покачал головой, пытаясь убедить себя: «Я прежний, я тот же». Но мой волк, всегда чувствовал правду, не согласился с моим мнением.

Я продолжал молчать, и эта тишина становилась всё более удушающей. Как и невысказанное, что рвалось наружу. Как и то, что я чувствовал ее взгляд, чувствовал, как она смотрит на меня.

— Оставайся пока здесь, — я постарался придать голосу уверенности, но дрожь все равно проскользнула, выдавая мое внутреннее смятение.

— Можешь привести себя в порядок. Позову женщин, пусть они помогут тебе, подскажут, что делать. В купальне можешь искупаться, все необходимое тебе принесут. Не волнуйся.

Я говорил это, в первую очередь, чтобы успокоить себя. Чтобы отсрочить неизбежное.

— А потом? — ее тихий, дрожащий вопрос прозвучал как удар.

Я резко развернулся, встретившись с ней взглядом. Она хлопала ресницами, потерянная, испуганная.

И в ее глазах я видел отражение собственной растерянности, и тысячи невысказанных вопросов, на которые у меня не было ответов.

— А потом за тобой придут, когда я прикажу, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Будь готова к этому, мышонок.

Последнее слово, произнесенное с болью и нежностью, слетело с губ, прежде чем я успел остановиться.

Я мазнул по ней взглядом, запоминая ее образ, и вышел.

Сердце надрывно колотилось в груди, отказываясь подчиняться.

Как оно не хочет той встречи, которая сейчас неизбежна. Встречи с Захарием. И я знал, что она изменит все.