Чтение онлайн

— Мне плевать, Захарий! Делай, что говорю!Монетами не обижу, защиту дам, что угодно, только избавь от этого! — сказал ему, видя, как он хмурится.

— Не боишься, что потом не будешь чувствовать её? — спросил он, не отставая.

— Нет! Это мой выбор и её! Я тебе сказал, что делать! — грубо ответил я, чувствуя, как гнев просто разрывает меня.

— Это истинная твоя, разве можно так обрывать связь, которая мощнее всего на свете? Ты же сам волк, должен это понимать! — не унимался он.

— Я уже сказал тебе! В своей душе рыться не дам! Мне эта связь ни к чему, как и ей. Всем так будет только лучше! — прорычал я, чувствуя, как моё терпение подходит к концу.

Хотелось разнести всё к чертям, лишь бы избавиться от этого гнёта, от этих мыслей, от этой связи, которая терзала меня изнутри?

— Не боишься, спросил он меня, скидывая свой кафтан.

— Нет, я уже всё решил, и своего решения изменять не буду ясно, сделал шаг к нему.

Он странно посмотрел на меня, с какой-то задумчивостью, словно пытаясь разгадать мои сокровенные мысли.

— Но ночь вы всё-таки вместе провели, — он покачал головой, поглаживая свой подбородок, и в его взгляде промелькнуло что-то, что заставило меня напрячься.

Я зажмурился, сжимая кулаки, где когти уже подступили, готовые вырваться наружу. Не думал, что будет так. Слишком тяжело, слишком поздно что-то менять.

— И договор у вас уже есть, вижу это. Плохо это всё, но уже всё решено, не только вами, но и богами, — он стал расстилать покрывало на полу, и я сглотнул, следя за каждым его движением.

Воздух вокруг него наполнился странным, осязаемым напряжением.

Стоял столбом, пока не учуял малину.

Дверь скрипнула, я сглотнул, понимая, кто пришёл.

Но повернуться не решался. Только не смотреть на неё, тогда я смогу всё выдержать, только не смотреть.

Но всё пошло в бездну, я не выдержал ведь все-таки обернулся.

Сердце болезненно ёкнуло.

Мэди поджимала платок к груди, с волнением смотря на меня. Я сглотнул, ощущая, как перехватывает дыхание.

Её глаза, сама она.

Я видел, что она боится. Видел ещё что-то в её глазах, но не мог понять, что именно. Только и делал, что смотрел на неё, изучал, пытаясь уловить ускользающее значение её взгляда.

Смешная, невинная, хрупкая, беззащитная.

Эти слова крутились в голове, вызывая бурю противоречивых чувств. Закрыл глаза, часто задышав.

Всё правильно, я поступаю правильно. Ей не место рядом со мной, слишком опасно, да и тяжело будет с тем, кто не способен на какие-то чувства.

Метка заболела, сильно, тяжело, словно прожигая мою кожу. Она смотрит, словно в душу заглядывает.

Её глаза разбегались, мечась с меня на колдуна, стоявшего рядом. Она была испугана, и сильнее прижимала руки к груди, словно защищаясь от чего-то невидимого.

Я чувствовал пытливый взгляд Захария на себе, но не мог отвести глаз от неё. Нет, это не волк, не инстинкт истинности так действует. Это я сам. Я сам смотрю на неё, сам изучаю её.

Мышонок была невероятно красива. Это платье, что так облегало её стройную фигуру, словно было создано для неё, а её собранные волосы мягко обрамляли лицо, придавая ему ещё большую нежность.

Я сглотнул, ощущая, как в горле встал ком.

Никогда прежде я не видел её такой – такой хрупкой, такой нежной.

Принюхавшись, я уловил на ней свой запах, сильный, настойчивый, что безошибочно говорила: она принадлежит мне.

Взгляд мой упал на небольшое покраснение в области ключицы – след, оставленный мной в порыве страсти, глупый, но такой желанный знак моего права.

Я замер, не в силах оторвать от неё взгляд. Слишком прекрасна, слишком невинна, и эта невинность одновременно восхищала и терзала меня.

Моя аура вырывалась наружу, подавляя всё вокруг. Волки с жалобным скулением падали на пол, не в силах выдержать её натиска, но я не обращал на них внимания.

Всё моё существо было сосредоточено на ней.

Мышонок тоже ни на кого не смотрела, лишь на меня. Её щеки расцвели румянцем, а на глазах блестели слезы, отражая мой собственный внутренний шторм.

Как тут держаться, когда она такая.

Я чувствовал, как внутри меня нарастает буря, как инстинкты хищника борются с остатками разума.

Отвернулся, пытаясь обрести контроль. Всё правильно, правильно. Но эта правильность казалась горькой, она угнетала.

— Начинай, — твёрдо отрезал я, продолжая смотреть в глаза мышки.

Она дёрнулась от этих слов, её плечи опустились, как и глаза стали грустными, испуганными.

Мэди обняла себя за плечи, чувствую, что ей не комфортно, что она волнуется, вся трясется, и дрожит.

— Остальные пусть покинут помещение, кивком указал остальным на выход, никто перечить не стал.

— Пусть подойдёт твоя истинная, — приказал Захарий. Она шла к нам, и я сжимал кулаки.

Мышка опустила глаза, на меня не смотрела. Поравнявшись со мной, мы встали лицом к Захарию.

Он долго и пытливо смотрел на нас, словно изучая. Я бесился, бесился, что мельком смотрю на неё, слежу за её реакцией.

Каждый её вздох, каждое движение отзывалось во мне.

Я чувствовал её страх, её неуверенность, и это лишь усиливало мою собственную боль и растерянность.

— Протяните свои руки, где ваши метки, — сказал Захарий. Взглянув на метку Мэдисон, я увидел, что её рука дрожит, сильно дрожит.

— Не бойся, девонька, больно тебе не будет, — успокоил он её.

— Точно? — прошептала она, и Захарий посмеялся.

— Да, успокойся. Вижу, что страшно тебе, да и волнуешься, — продолжал он. Поднеся наши руки к себе, он закрыл глаза.

— Метка сойдёт не сразу, — пристально взглянул он на меня.

— Будет болеть несколько дней, это нормально, так что не пугайтесь.

Он стал колдовать, проводя руками над нашими метками одновременно с этим, что-то шептал на непонятном языке.