Чтение онлайн

Корпиус раскрывает свой чемоданчик, извлекает из него резиновые перчатки и, не спеша, натягивает их на одну руку, потом на другую.

– Уложите ее, – равнодушно говорит доктор, обращаясь к миротворцам.

Стоит охранникам сделать первый шаг, как камеру снова наполняют звуки приближающейся истерики.

– Нет! – кричит Китнисс, и ее голос звенит, отражаясь от холодных стен.

Мужчины в униформе все-таки подходят к Сойке, один даже протягивает руку, чтобы коснуться ее, но неожиданно для всех Китнисс бросается наутек. Она проскальзывает между миротворцами, и со всех ног мчится к распахнутым дверям.

Я застигнут врасплох, поэтому даже не реагирую, когда Сойка протискивается между мной и Клариссой, с силой отталкивая капитолийку от меня. Кларисса ударяется о стену и взвизгивает – этот звук приводит меня в чувство. Поборов оцепенение, резко поворачиваюсь на пятках и кидаюсь вслед за Китнисс.

К счастью, она не успела далеко убежать, и я ловлю ее за первыми же поворотами.

– Далеко собралась? – требовательно говорю я, впечатывая Сойку в стену лицом ко мне.

Все что я вижу – полубезумные от страха серые глаза, из которых текут слезы. Не успеваю увернуться от прямого удара в грудь – не слишком болезненного, но все равно неприятного.

– Я не дам тебе убить его! – вопит Китнисс, награждая меня все новыми тумаками. – Не смей! Мсти мне, но не трогай ребенка!

Мне требуется некоторое время, чтобы поймать запястья Сойки и, крепко вцепившись в них, блокировать, наконец, извивающееся в истерике тело.

– 3амри! – ору я в ответ, но приказ не производит на Китнисс никакого действия.

Она продолжает дергаться, стараясь снова ударить меня, а слезы льются уже сплошным потоком.

– Китнисс! – я встряхиваю ее худое тело, что есть силы, но она не прекращает кричать.

Заламываю руки Сойки и отвешиваю пощечину. Это более или менее приводит Китнисс в чувство. Ее голос переходит на хриплый шепот, повторяющий одно и то же:

– Не убивай его. Пожалуйста, Пит, не убивай.

Я провожу большим пальцем по щеке Китнисс, смахивая слезы. Мои губы плотно сжаты, а под кожей бьется ярость от очередного нанесенного оскорбления. Хорошо же она обо мне думает, если решила что я собираюсь прикончить ребенка в ее чреве.

Больше всего на свете мне хочется снова и снова трясти ее, пока ее мозги не встанут на место, но интуиция подсказывает, что женскую истерику можно погасить только нежностью. Мне нужно, чтобы Китнисс спокойно полежала, пока доктор Корпиус возьмет образец ДНК. Медленно глажу ее по лицу, а девушка, наконец, затихает и только часто всхлипывает, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Набираю в легкие побольше воздуха и тянусь к ней. Расстояние между нами стремительно сокращается, и уже через мгновение я чувствую тепло ее губ.

Для меня поцелуй чисто механический – как рукопожатие или вроде того, но Китнисс картинно прикрывает глаза. Она медлит, но все-таки поддается, обхватывая своими губами мои. Позволяю этому продлится некоторое время и решаю, что все – достаточно. Пытаюсь отстраниться, но Китнисс не дает. Она вырывает свои запястья из моей ослабшей хватки, и я чувствую, как вокруг меня смыкается кольцо ее рук. Сойка прижимается ко мне так тесно, что между нами почти нет пространства. Ее губы теплые и мягкие. Настойчивые. Я пропускаю момент, когда начинаю чувствовать что-то, кроме желания заставить Китнисс подчиниться. Ощущение будто между нами электрический ток…

Китнисс отстраняется первая.

– Пит… – то, как ласково звучит мое имя из ее уст, кружит мне голову.

Я все еще в ее объятиях, хотя сам даже не касаюсь Китнисс. Странно, но у меня возникает желание снова поцеловать ее…

Тихий кашель доктора где-то совсем рядом вынуждает меня повернуться на звук.

Я делаю шаг назад, освобождаясь из рук Китнисс, но все же оставаясь достаточно близко, чтобы она не попыталась снова сбежать.

– Никто не собирается убивать твоего ребенка, – говорю я, и замечаю, как губы Сойки сжимаются в тонкую линию после слова «твоего». – Все, что нам нужно, – получить образец ДНК.

Вопросительный взгляд серых глаз устремляется на меня, и я вынужден пояснить:

– Сейчас мы вернемся в камеру, и ты ляжешь на свою кушетку. После чего позволишь доктору Корпиусу взять все необходимые анализы, хорошо?

– Зачем это? – настороженно спрашивает Китнисс.

Прикидываю в уме, как лучше сказать обо всем. Шестое чувство подсказывает мне, что выдумывать красивую историю сейчас бессмысленно, так что говорю как есть.

– Я хочу знать, кто отец ребенка.

Сойка опускает голову, смотрит в пол. Я слышу ее глубокое дыхание. Старается не нервничать? Ей есть, что скрывать?

– Ну, так что? – интересуюсь я, подавляя злость, которая уже дает о себе знать.

– Ты должен верить мне, Пит, – произносит Китнисс, снова глядя мне в глаза. – Это наш ребенок.

Она говорит очень тихо, вероятно, чтобы наш разговор не могли подслушать доктор и Кларисса, которые стоят в паре метров от нас. Почему-то именно это – ее интимный тон – раздражает меня еще больше.

– Я уже верил тебе, Китнисс, – сквозь зубы отвечаю я. – Верил. А ты обманывала. Так что на этот раз мне нужно что-то большее, чем твои слова. Если только… Ты не отказываешься, потому что на то есть другие причины…

По тому, как вспыхнули щеки Сойки, я знаю: намек на Гейла она поняла. Но я никак не могу разобрать эмоции на ее лице: страх, стыд, смущение? С каждой минутой ее молчания, моя подозрительность растет, как снежный ком. Я снова вспоминаю противные мне картинки с Китнисс и Гейлом в главных ролях, и в руках появляется легкое покалывание – хочется перестать уговаривать Сойку, а просто схватить ее и волоком дотащить до камеры.

– То, как ты собираешься сделать это… – говорит наконец Китнисс, – это не причинит вред ребенку?

– Нет, – сходу отвечаю я.

– А мне?

На пару секунд теряюсь, и уже хочу соврать, но понимаю, что смысла в этом нет.

– Вреда тебе не будет, – произношу я. – Только немного больно…

Китнисс тяжело сглатывает, явно обеспокоенная и не до конца поверившая в мои слова, но все-таки кивает. Я беру ее за руку и веду обратно в темницу. Когда мы проходим мимо Клариссы, моя помощница прожигает Сойку взглядом, но стоит мне кашлянуть, привлекая ее внимание, как на лице девушки появляется добродушная улыбка.

Странные создания – женщины, думаю я, следуя вперед.

Оказавшись в камере, Китнисс присаживается на край кушетки. Молчит, но не выпускает моей руки, хотя я пусть и не настойчиво, но уже пытался освободиться.

– Им что, тоже надо быть здесь? – спрашивает Сойка, указывая головой на двух миротворцев и Клариссу, которые входят в комнату следом за доктором Корпиусом.

– А это проблема? – удивляюсь я.

Китнисс неловко бегает глазами туда-сюда, а потом, будто подобрав нужные слова, говорит: