Чтение онлайн

Вздернутый нос, резко очерченные скулы.

Она развязала войну. Из-за нее гибнут люди.

Широко распахнутые серые глаза, обрамленные темными ресницами.

Она использовала меня и мои чувства. Я пережил ад… И все по ее милости.

Чуть розоватые сухие губы… Китнисс прикусила нижнюю – нервничает.

Она потеряет свою власть над людьми… Жители Панема перестанут умирать с именем Китнисс на устах.

Я смогу отомстить Сойке! Я был ее крыльями? Что ж, теперь я – ее клетка!

Медленно, в буквальном смысле наступая себе на горло, я начинаю сгибать колени. Кажется, я чувствую каждую мышцу, которая напрягается, приближая меня к полу. Уверен, мое лицо пылает, потому что кровь в венах кипит, я горю как в лихорадке. Ядовитая смесь долга перед людьми и ненависти к Китнисс. Последнее, кстати, обострилось до предела: это чувство особенно остро царапает сердце, разрывает душу огромными когтями…

Когда колени касаются пола, я уже на грани приступа. Смотрю на искаженное страхом лицо Китнисс, но не вижу ее. Вместо этого передо мной другая девушка – иная Китнисс. Ее темные волосы уложены в замысловатую прическу, а соблазнительное тело прикрыто голубым платьем. Как будто эхо я слышу голос Цезаря, а яркий призрачный свет софитов слепит глаза. Я уже стоял на коленях перед Сойкой… Я просил ее стать моей женой… Я любил ее… Я отдал ей всего себя без остатка… А она воспользовалась! Обманула! Бросила!

Сжимаю руку Китнисс так сильно, будто хочу сломать. Из горла девушки вырывается стон.

– Пит… – пищит Сойка, и звук ее голоса возвращает меня в реальность.

Я расцепляю наши ладони, и Китнисс сразу же отстраняется, с укором глядя мне в глаза. Не знаю, что именно она в них находит, но внезапно ее собственный взгляд смягчается. Серые омуты становятся влажными, предвещая дождь.

– Пит! – шепчут ее губы, и сама Китнисс неожиданно оседает рядом со мной.

Мы на одном уровне. На коленях друг перед другом. И ее ладони оказываются вдруг на моих щеках, согревая ласковым теплом.

Она притягивает меня к себе и чуть подается вперед. Мы касаемся лбами. Какое-то неожиданно волнительное положение. Очень личное. Лицо Китнисс так близко, ее дыхание касается моей кожи.

– Я с тобой, – шепчет она едва слышно. Уверен, оператор, про которого я вспомнил только сейчас, не сумел разобрать ее слов. Китнисс сказала это только мне, мне одному.

Мы оба дрожим. Глаза в глаза. Я не помню, что когда-нибудь Сойка выглядела такой… родной.

«Почти поверил», – проносится в моей голове.

Напрягаю шею и стараюсь отодвинуться. Китнисс не пускает, все еще удерживая мое лицо в своих руках. Накрываю ее ладони своими и с силой тяну в разные стороны. Сойка тяжело вздыхает, но ей приходится покориться.

Я сомневаюсь в том, что собираюсь сделать сейчас.

Жениться ради мести? Стоит ли оно того? Ненависть разрушает меня изнутри и, культивируя ее, я открываю в себе самые темные, неприглядные стороны.

Жениться ради счастья незнакомых мне жителей страны? Я могу ошибиться, и этот брак не переломит ход войны. Оружие будет и дальше греметь залпами, а людская кровь все равно будет пропитывать землю, оставляя грязные пятна на примятой траве.

Я вновь и вновь скольжу взглядом по лицу Китнисс, спускаюсь ниже и, наконец, останавливаюсь на животе Сойки. Вот истинная причина. Маленький человечек, пока еще заключенный в теле матери. Все что я делаю – для него.

Интересно, у ребенка уже есть ручки и ножки? Наверное, еще слишком рано, но зато уже есть сердце. И оно бьется. Я женюсь на Китнисс ради своего сына или дочери, потому что это будет частичка меня прежнего – доброго паренька, по уши влюбленного в мать будущего ребенка.

– Китнисс, – говорю я, и мой голос спокоен. – Ты была для меня целым миром. Я любил тебя больше, чем саму жизнь. Ты – мать моего ребенка. Мы навсегда родители этого малыша, чтобы ни случилось… Я прошу тебя, ты разделишь со мной свои годы? Ты выйдешь за меня замуж?

Оператор шмыгает носом, растроган. А я ведь не соврал ни слова…

Любил.

И мы связаны нашим ребенком.

У нас есть пара лет, пока малыш не сумеет обходиться без матери, а там… Посмотрим. Сноу ведь намекал, что можно и избавиться от Китнисс. Всему свое время…

Сойка молчит. Несколько слезинок скатываются по ее щеке. «Умилительно, – думаю я отстраненно. То, что надо для видео-ролика»… Хотя она молчит слишком долго.

– Китнисс? – зову я ее, но девушка даже не моргает. Взгляд стеклянный, совершенно отстраненный.

Секунды, в которые невесте полагается ответить радостным согласием, утекают сквозь пальцы. Бросаю стремительный и, надеюсь, не слишком заметный взгляд на оператора. Он выглядит удивленным тем, как ведет себя Сойка. Ее слезинки в совокупности с упорным молчанием любого заставят сомневаться в желании девушки стать моей женой.

Приближаю свое лицо к лицу Китнисс и тянусь губами к уголку ее губ. Легкая ласка, которая со стороны, наверняка, похожа на поцелуй, но это всего лишь видимость. Я чувствую тепло кожи Сойки и тихо, практически беззвучно шепчу имя, которое должно вывести Китнисс из оцепенения:

– Ты не забыла про Гейла?

Сойка дергается, дрожь пробегает по ее телу, и она прикрывает глаза, пряча от меня свои эмоции. На какое-то мгновение я переживаю, вдруг каким-то образом Китнисс узнала о том, что солдаты из Тринадцатого забрали Хоторна?

Успокаиваюсь, только когда Китнисс распахивает глаза и скороговоркой выдыхает:

– Да, я согласна.

Она даже прибавляет к этому вымученную улыбку, но, похоже, искусственность этой улыбки замечаю только я. Притягиваю Китнисс к себе и крепко обнимаю. Она будто из камня – твердая и напряженная, не желающая моих рук на своем теле.

Спустя минуту оператор выключает, наконец, камеру и выходит из комнаты, заливаясь слезами умиления и счастья за нас с Китнисс. Сойка оказывается на ногах уже в следующее мгновение, стоит двери закрыться за капитолийцем. Она отворачивается к окну и замирает, прикрыв руками живот. Делает вид, что меня в спальне нет.

Отлично! У меня и без того тоскливо на душе, чтобы еще терпеть демонстративный игнор от Сойки. Тоже поднимаюсь с колен и, не сказав ей ни слова, ухожу.

Бесцельно брожу по коридорам Дворца, приводя в смятение безгласых, которые то и дело предлагают мне свою помощь. Ноги сами несут меня к комнате Клариссы. Я стучу в дверь. Мне не открывают. Разворачиваюсь, чтобы уйти, и даже делаю пару шагов, но позади раздается знакомый голос:

– Пит!

Оборачиваюсь. В дверном проеме, чуть выступив в коридор, стоит девушка, невероятно красивая, но я не сразу узнаю ее. На Клариссе только широкое махровое полотенце, повязанное над грудью, на коже блестят капли воды, а каскад влажных каштановых волос рассыпался по плечам.

– Что с тобой? – не сдерживаюсь я, приблизившись и касаясь темных прядок.

Помощница лукаво улыбается:

– Ты думал, они действительно розовые?

Киваю и начинаю улыбаться.

– Так лучше, – говорю я, наматывая прядь волос на палец.