Чтение онлайн

Сойка подходит ближе, присаживается на корточки передо мной и пытается помочь: наши пальцы борются за шнурки. Я растерян и очень зол. Отталкиваю Китнисс от себя, она отшатывается и, потеряв равновесие, приземляется на пол.

– Не прикасайся ко мне! – мой голос похож на шипение ядовитой гадюки, которая готова укусить. – Ты!.. Ты!.. Ненавижу! – бросаю я, и ухожу, громко хлопнув дверью и заперев ее на ключ.

Успеваю как раз вовремя: несколько машин с миротворцами уже отъехало, но последняя – та, в которой сидит Мастерс, – еще здесь. Быстро заскакиваю внутрь, и мы трогаемся, свистя резиной колес.

– Что мы имеем? – первым делом спрашиваю я.

– Точных данных о пострадавших еще нет. На месте взрыва – пожар, который стараются потушить, но, вероятно, под завалами телецентра могут быть выжившие, – отвечает Глава миротворцев.

– Насколько значительные повреждения? – задержав дыхание, интересуюсь я.

– Правая башня разрушена полностью, – говорит Мастерс, – левая устояла, но от силы взрыва разлетелись окна, пострадали некоторые перекрытия на крыше…

Тошнота подступает к горлу, когда я вспоминаю внушительное в своих воистину капитолийских размерах здание телецентра. Две башни, уходящие ввысь, пронизанные коридорами и напичканные аппаратурой. Сколько людей могло там находиться? Раннее утро, сотрудники едва успели приступить к работе… Счет идет на сотни?

Повстанцы! У них вообще нет сердца? Уничтожать себе подобных, и ради чего?!

– Полагаем, бомба была заложена ранее, – продолжает Мастерс. – Может быть даже в тот день, когда мятежники напали на больницу.

– Где связь? – не понимаю я.

– Отвлекающий маневр, – поясняет Глава миротворцев. – Мы тогда отправили к больнице почти все патрули, которые обычно задействованы в проверке городской части. Да и многие репортеры бросились на место событий… Здание телецентра и местность вокруг практически никогда не бывают так немноголюдны, как в тот день…

– И повстанцы воспользовались этим, – заканчиваю я его мысль. – Допустим, все так и было, но почему рвануло именно сейчас?

Мастерс отвечает не сразу, он мешкает с ответом и это не укрывается от меня.

– Со вчерашнего вечера по ТВ запустили ролик, на котором ты, Пит, и мисс Эвердин… Ну предложение о свадьбе и все такое… – рассказывает Глава миротворцев. – Местные, жители Капитолия, были в восторге и не переставали умиляться. Да только уже ночью Тринадцатый ворвался в эфир и начал убеждать людей, что Сойку-пересмешницу принуждают к браку. Мол, ты, Пит, предал их правое дело и сам стал мучителем девушки…

Похоже, Койн отказалась от своей ставки на «несчастных влюбленных»? Я слушаю Мастерса и с трудом верю, что все это происходит со мной.

– Они обвинили Капитолий в лживом телевидении, – произносит мужчина. – Обещали заставить его замолчать…

– И заставили, – выдыхаю я и, не сдержавшись, бью рукой по подголовнику переднего сидения.

Машина наконец останавливается неподалеку от того места, где на земле валяются куски бетона и искореженные металлические балки, которые взрывом отбросило сюда. Дальше проезда нет.

Выбираемся на улицу, и я бросаюсь вперед. Мир наполнен какофонией звуков: крики людей, гул работающей техники, которая уже приступила к разбору завалов, слабо различимые стоны раненных и совершенно некстати звучащий откуда-то гимн Панема. Голова мгновенно начинает болеть от всего этого шума, а нос забивается бетонной пылью, пронизывающей воздух. Глаза неприятно слезятся от едкой гари.

Не раздумывая, я присоединяюсь к группе миротворцев, которые лезут в самое пекло. Мне выдают защитное обмундирование и фонарик. Устремляюсь туда, где зияет дыра одного из чудом уцелевших коридоров: потолок местами осыпался, но это лучше, чем ничего. Где-то совсем близко я различаю мольбу о помощи, но как ни подсвечиваю слабым фонарем в провалы, где мог бы уместиться человек, ничего не нахожу.

Один за другим откидываю булыжники и, надрываясь от их тяжести и обливаясь потом, застилающим глаза, продолжаю всматриваться вниз, в щели между обломками.

– Помогите… – чей-то голос совсем близко, но я не вижу человека.

Перешагиваю чуть левее, и плита, на которой я стою, накреняется под действием моего веса. Сразу же откуда-то снизу раздается вопль боли. В ужасе отскакиваю в сторону, пораженный своей догадкой: человек прямо подо мной. Ору, что есть мочи, стараясь привлечь к себе внимание миротворцев, работающих рядом, и несколько из них приходят мне на помощь.

Напрягая мышцы и тужась изо всех сил, я и еще двое мужчин приподнимаем плиту, а остальные вытаскивают из-под нее человека. Его лицо залито кровью, а обе руки неестественно согнуты, но он тихо стонет, значит жив. Подоспевшие санитары уносят спасенного, а мы продолжаем работать…

Час проходит за часом, адская усталость пробралась, кажется, уже в каждую клеточку моего тела, но я не останавливаюсь. Осознание того, что все произошедшее отчасти и моя вина, давит на меня, буквально размазывая по земле. Мои руки стерты в кровь, а на лбу красуется длинный порез, но это мелочи по сравнению с тем, что чувствуют те, кто все еще остается под завалами…

Значительно позже, после полудня Мастерс буквально силой заставляет меня отдохнуть и перекусить, взывая к здравому смыслу: если я вырублюсь от усталости, то уже не смогу помочь. В палатке, установленной чуть в стороне от места трагедии, я встречаю Финника, который тоже заглянул сюда перекусить.

Одейр одет так же как я: штаны, плотная куртка, в которой дико жарко, зато меньше шансов проткнуть себе внутренности, упав и напоровшись на что-нибудь твердое.

– Ты давно здесь? – спрашиваю я, усаживаясь за один стол с Победителем.

– Несколько часов, – отвечает он, захлебывая ложкой суп.
– А ты?

– Почти с самого начала, – говорю я и тоже начинаю есть. – Пока удалось спасти семерых. Остальные… Мы находим их уже мертвыми…

Ложка останавливается на половине пути к моему рту. К горлу подступает тошнота от свежих воспоминаний о переломанных конечностях и размажженых черепах. Финник тоже замирает, смотрит в свою тарелку.

– Скорее всего в Тринадцатом не хотели стольких жертв… – неуверенно произносит он спустя время.

– Серьезно? – удивляюсь я. В моем голосе непривычные истерические нотки. – Они взорвали к чертям телецентр до отказа набитый людьми!

– Капитолийцами… – едва слышно поправляет меня Одейр.

– Что? – я часто моргаю и, кажется, не понимаю, что имеет в виду Финник.

– Для многих жителей Дистриктов, особенно удаленных, капитолийцы… не совсем люди, – неловко поясняет Победитель. – Пока остальная страна пухнет и мрет с голоду, они тут жируют от пуза…

Я с такой силой сжимаю в руке ложку, что, наверное, сейчас переломлю ее. Я не возмущен. Я не зол. Я в ярости! Сотни бесов раздирают меня изнутри, и попадись мне сейчас под руку хоть один мятежник, я не мог бы поручиться, что он ушел бы от меня живым.