Чтение онлайн

— Температура держится уже неделю на отметке 37.5. Что невролог говорит?

— В пределах нормы температура может повышаться до 38, — явно цитирует врача девушка.

Пока медперсонал занимается сбором анализов и показателей, прячусь в небольшой ванной комнате. Вип-палата лучше, чем номер в гостинице. На полке у зеркала лежат одноразовые гигиенические приборы. Зубные щётки с тюбиками в упаковках, мыльца, шампуни, гели для душа. Расчёски, бритвы. Даже фен есть. А на змеевике висят штук пять полотенец. Два банных, одно среднее, два лицевых.

Я пользуюсь душем, волосы закалываю в высокий хвост. По-хорошему надо съездить домой, переодеться, захватить сменную одежду. И да, я не планирую больше оставлять его. Врачи, может быть, и лучшие, но постоянная помощь ему сейчас нужна.

Натягиваю своё дурацкое платье и выхожу обратно. Обалдело застываю, смотря на спину волосатого верзилы. В себя прихожу, заметив белый халатик, мелькнувший за ним. Он кого-то зажал в углу.

— Что тут происходит? — включаю преподатаветельский тон, аж Вадим с койки кряхтит и просыпается.

— О, училка! — басит этот, разворачиваясь и давая возможность своей жертве выскользнуть. Медсестра пищит что-то, на флаконы показывает и сбегает.

— Вы что себе позволяете?! — строго спрашиваю, забирая растворы и подходя к моему мужчине.

— Да вроде пока ничего ещё не позволил, — топает за мной увалень и через голову заглядывает: — С наступающем, Вадь. Я тебе подарок привёз, но вижу, ты уже получил свой подарок.

— Завали, — рычит беззлобно Вадим, давая доступ к своим венам. — И хватит уже бегать за Танюшей. Боится она тебя.

— Да, не стоит пугать медперсонал больницы, — менторски поддерживаю я. — Иначе мне придётся поставить под вопрос ваши визиты.

Мужчина за спиной пыхтит, но ничего не говорит. Наверное, потому, что Вадим на него строго смотрит. Закончив с капельницами, выпрямляюсь.

Меж тем в палату гурьбой заходят шумные посетители. Друзья, коллеги и мои собственные студентки. Поздоровавшись, отступаю. Чувствую неловкость перед студентками.

— Я оставлю вас, поговорю с врачами. И домой надо…

— Гризли отвезёт, — перебивает Вадим, кивая на друга.

— И чего вы с утра припёрлись? — ворчу я, как только за Паулиной дверь закрывается.

— Навестить перед праздниками, — Илюха лезет обниматься. — Чего не сказал-то про неё?

— Уже неважно, — отмахиваюсь, замечая лишний аксессуар на пальце. — Женился, что ли?

— Угу. Вчера, — губы в улыбке тянет Аверин и обнимает свою принцессу.

— Поздравляю, — бубню, глаза закатывая.

Стёпа опять про Германию задвигает. Мол, третью неделю меня тут лечат и никак не вылечат. Будто за бугром мои кости быстрее начнут срастаться.

— Давно это у вас? — спрашивает Алина, пока мужики спорят о чём-то на своей волне.

— Что? — туплю немного, мне можно.

— Ты и Пончи… Паулина Андреевна. Это, конечно, не моё дело, но она не та, с кем…

— Ты права, это не твоё дело, Алина, — перебиваю жёстко. — Она моя женщина и её обсуждать ни с кем не собираюсь.

— Ладно, — поджимает губы. — Прости. Только не обижай её. Если бы я знала, из-за чего она такая потерянная ходит, сразу бы ей сказала. Правда.

— Всё хорошо. Проехали, — отмахиваюсь я.

Друзья долго не задерживаются. Спрашивают, чего принести. Мне особо ничего нельзя. Хотя хочется стейка слабой прожарки и стакан двадцатилетнего.

Одного меня не оставляют. Как только палата пустеет, заходят они. Врачи, чтоб их. Тщательнее обычного осмотр проводят. Вопросы наводящие задают и показатели рассматривают. Явно им Пончик Андреевна втык дала.

Удивительная у женщины способность преображения. Вся такая милая, нерешительная, закомплексованная. Но стоит задеть, сразу наружу самостоятельная и деловая дама вылезает.

Не нужно было её отпускать. Она бы осталась, если чуть надавил бы. Но я понимаю, что ей неудобно перед собственными студентами. Да и праздник сегодня. У неё наверняка планы там были. Подруги, родственники.

— Давайте сделаем контрольное КТ, — вырывает из мыслей невролог.

— Вы меня уже вдоль и поперёк облучили, — ворчу и медленно сажусь.

— Надо, Вадим, надо.

Медсестра двигает ближе кресло инвалидное. Они меня до этого прямо с койкой по кабинетам возили. Но мне самому уже хочется двигаться. Как только сидеть разрешили, пересел в кресло. Вот и сейчас ловко седлаю свой транспорт и качусь.

Вся эта делегация за мной идёт. Мой личный эскорт. Две медсестры: одна за ручки коляски держит, боится, что я сбегу из-под их наблюдения, вторая стойку с капельницей несёт. Я с ней уже сросся. Ещё две медсестры – помощницы врачей, ну и сами светила медицины.

До обеда меня катают по разным кабинетам. Кроме процедур реабилитацию проводят. Уставший, раздражённый и голодный, еду в палату.

— Сейчас я вам кашки принесу, Вадим Дмитриевич, — лепечет Таня.

— Опять каша, — фырчу, кривясь. — И ты б домой уже шла. Еле на ногах держишься. Вроде ночная смена закончилась у вас.

— Да я взяла смены праздничные. Деньги нужны, — краснеет и закатывает мою коляску в палату.

— Давай я тебе дам, — вырастает перед нами лось... то есть Гризли.

— Какого?.. — начинаю я, но сам себя обрываю и отодвигаю тушу.

Пончик мой гиперактивный приехала обратно. Переоделась, правда, в простые джинсы и свитер. Стоит сейчас, приборы поправляет. Стол заставлен контейнерами. В пустой стеклянной вазе еловые ветки с небольшими шишками. Свечи в подсвечниках. Бутылки с водой. А посередине кастрюля дымит.

— Привет, — улыбается Пончик. — Голоден?

— Зверски, — выдыхаю, отъезжая от спорящих.

— Матвей! — рявкает моя женщина в сторону, опять включая свой «учительский» тон. — Отстань от Татьяны! Иди садись. Ты вроде есть хотел.