Чтение онлайн

— Ладно, — вздыхает он и выходит, нагло осматривая молодую медсестричку в белом халатике.

— Какой сегодня день, Танюш? — спрашиваю, смотря, как ловко она смешивает препараты для капельницы.

— Понедельник, Вадим Дмитриевич.

— Понедельник, точно. От этих снотворных дни путаю. Когда ты меня мясом покормишь уже?

— Нельзя, Вадим Дмитриевич. Вам бы вообще с зондом полежать. Чтобы быстрее силы набрать. Давайте руку.

— На, — раскрываю локоть, открывая доступ к игле-бабочке, что прикреплена к вене, и глаза закатываю. Ишь чего придумали — в глотку мне шланг пихать. Нет. Подыхать буду, но этой фигней питаться не буду. — Через сколько меня выпишут, Танюш?

— Через три-четыре недели в лучшем случае. Да и после долго нужно лежать дома, восстанавливаться, — отвечает, прохладными пальцами возясь с канюлей.

— Новый год, значит, здесь отпраздную, — бурчу, подсчитывая дни. Мне в принципе неважно. Главное — Пончика бы под бок. Уверен, она будет заботиться, супчики готовить и с ложечки кормить.

— Спите, вам сил надо набираться. И не нервничать. Вон как давление подскочило, нужно срочно снизить. Расскажу неврологу, он всех посетителей ваших разгонит...

Медсестра еще что-то там бубнит. Но я ее почти не слышу. О Пончике думаю и отключаюсь в очередной раз.

Все эти дни мои пробуждения очень короткие и сопровождаются болью. Редко когда тупой, ноющей. Чаще всего — до скрежета в зубах.

Просыпаюсь в очередной раз. В палате темно. В ладони пульт. Жму.

— Вызывали? — сразу же заглядывает уже другая. Значит, у Тани смена кончилась.

— Который час?

— Пять утра. Нужно что-то?

— Нет.

Кошусь на стойку капельницы с очередным полным раствором. Они не кончаются вот вообще. Скоро вместо крови одни препараты будут течь. На этой ноте вновь отрубаюсь.

Утром сначала заходит санитарка и своим мытьем полов будит. Следом обход у медсестер. Капельницы опять меняют, мерят давление там, сердцебиение, температуру. Через час уже у врачей обход. Невролог со своим КТ. Терапевт, ортопед. Целый консилиум.

Аверин с Демидовым лучших из лучших пригнали по мою душу. А я все сплю, только просыпаюсь каждые сорок минут, и это дико раздражает. Я не хочу спать. У меня дел выше крыши. Проекты, клуб, агентство. У меня там Пончик без сладенького уже который день. Кстати… А который сегодня день?

— Какой сегодня день? — спрашиваю у Лилии, тоже медсестры. Я уже со всеми познакомился. Нормальные девочки, есть совсем молоденькие, только колледж закончили. Есть и пенсионерки. Но все заботятся хорошо и прибегают по первому сжатию кнопки.

— Четверг, Вадим Андреевич, — отвечает девушка.

— Четверг... Почти неделя прошла, как я уехал от Пончика, надо же.

— Да, выглядите уже намного лучше, — улыбается девушка. — Давайте подуем в шарик. А я пока кровь на анализы возьму.

— Ну, давай подуем...

Засыпаю после третьего шара. Просыпаюсь от бубнежа надо мной. Стоят ироды, морды прискорбные.

— Кто-то умер? — бурчу хрипло.

— Ты нам все планы новогодние портишь со своими травмами, — бубнит Гризли.

— Какие у тебя там планы, косматый? Завалиться спать до весны? Я тебе когда велел телефон принести?

— Я принёс, ты спал.

— И где сейчас аппарат?

— Врачи унесли.

— Так, идите-ка вы, дорогие друзья, во главе с Авериным на х…

— Мы хотели тебя забрать в Германию, Вадим, — перебивает меня Стёпка. — Подлечишься, восстановишься в лучшей клинике. Я уже со всем договорился. Подпиши и вылетаем уже сегодня.

— Нет, — качаю головой. — Я остаюсь.

— Из-за училки своей? Слушай, да забыла она тебя. В квартире не живёт, сколько раз заезжал — пусто. Телефоны отключены.

— Забыла и забыла. Вообще индифферентно, — раздражённо фыркаю.

Я ведь выберусь и навещу Пончика. Хотя бы просто в глаза посмотреть. Нет, я знал, что она независимая и гордая. Но вроде бы не дура. Должна хотя бы выслушать. Оказывается, и тут я ошибся. Ничего Паулина Андреевна не должна. Она ведь изначально не хотела отношений. Это я вроде как навязал, прогнул. Она вот и прогнулась. Появился шанс, выгнулась обратно.

— Ва-аа-адичка! — приторно-слащавый голос Тины раздаётся аж из коридора, затыкая тем самым ворчливого Гризли.

Мужики разворачиваются.

— Из-за неё не хочешь ехать? Ну так проблем нет, заберем с собой. Будет тебя лечить. Качественно, — усмехается Степан.

— Я тебя сейчас ещё раз пошлю, — бубню, чувствуя, как глаз дёргается.

Бывшая залетает в палату и останавливается. Всхлипывает, за плоский живот держится.

— Я только узнала. Мне никто не сказал. Вади-и-им! Как же так? Кто с тобой такое сотворил?! Мы…мы…

— Тина, нет никаких «мы». Уйди, пожалуйста.

— Вадим, есть! Есть мы! — опускает взгляд на живот, всхлипывает и улыбается.

— Ты, похоже, беременный, — усмехается Гризли и получает гипсованной пяткой по животу.

— Что ты там ещё выдумала, Тина?

— Я беременна! Ты станешь папой…

Кажется, трещина в черепе увеличилась. Я перестаю слышать её восторженный щебет. Улавливаю только то, что эта девчонка от меня никуда не уйдёт. Будет прямо в палате жить и заботиться.

Хватаюсь за стойку, тяжело опираясь, сажусь. Илья под свободный локоть подхватывает, помогает мне устроиться. Девушка не затыкается. Продолжает фонтанировать идеями нашего совместного будущего.

— До праздников ты же отсюда выйдешь? Ты должен, Вадя. Как Новый год встретишь, так его и проведешь. Я вот не хочу встречать… — морщит нос, осматривает вполне себе вип-палату с шикарными такими условиями. — Здесь.

— Пошла на хуй! — срываюсь я, вложив все свои накопленные за эту неделю силы.

Замахиваюсь стойкой и швыряю. Не в неё, в сторону окна между палатой и коридором. Хруст стекла какой-то покой приносит. Ну и тишина после него просто идеальная.

Тина теперь уже по-настоящему всхлипывает. Схватив стоящего рядом Гризли за куртку, тяну на себя. Склоняется.

— Ключи от моей квартиры забери у этой дуры.

— Понял.

Друг огибает койку и топает. Девчонка в слезах, соплях и истерике выбегает. А я сгибаюсь и выплёвываю содержимое пустого желудка. Слишком много активности при моих травмах.