Чтение онлайн

— Ну, шеф…

— Уйди с глаз моих, пока не прибил, — отмахивается Вадим и осматривает остальных молчаливых здоровяков. — Работать когда будете, дуболомы?!

— Шеф… — продолжают лепетать эти качки-переростки.

При виде них у половины города глаз начнёт дёргаться и коленки трястись. А сейчас они стоят словно нашкодившие школьники перед директором.

У меня в голове такой диссонанс и разрыв шаблона. Я даже вымолвить ничего не могу. И сделать тоже. Продолжаю слушать, кажется, и не дышу.

— Шеф, — передразнивает Вадим и машет рукой. — Позорище! С сегодняшнего дня и пока Аверин не вернётся со своих римских каникул, будете под руководством Гризли работать. А сейчас свалили быстро товар разгружать. Сломаете хоть одну лампу или бутылку. Уволю!

— Илья уже в городе, шеф, — подаёт голос один из подчинённых.

— Повезло вам! Балбесы!

Наоравшись вдоволь, мужчина разворачивается. И наши взгляды сталкиваются. Мой — ошарашенно-испуганный и его злой. Сглатываю и зачем-то пячусь к своей машине. Впервые просто увидела его таким агрессивным и пугающе властным.

Кажется, сейчас он сорвётся ещё и на мне. Рявкнет: чего я тут встала. Хотя он никогда не орал на меня. Даже не повышал голоса. Но отчего-то подумалось, что может.

Судорожно втягиваю воздух, готовясь к грубости. А он… Улыбается уголками губ, бровь выгибает, шагает, чуть прихрамывая. И выглядит совершенно спокойным. Будто не кричал секунду назад.

— Поехали домой, Пончик, — говорит негромко. И я киваю покорно.

Я копошусь на кухне. Ужин готовлю, пеку пирог с вишней к чаю. И думаю. Анализирую увиденное несколькими часами ранее. Вадим в комнате отдыхает и по телефону на кого-то рычит.

Меня просто любопытство снедает, почему он всё это время нашего знакомства не сказал, что не просто охранником работает? Что клуб этот, в котором я с подругами отдыхала, ему принадлежит? И самое главное, догадаться ведь можно было самой. Предпосылки были.

Квартира элитная, машина навороченная последней модели, одежда недешёвая. Да и то, как он себя вёл со мной в клубе. Приказы отдавал охранникам, а те исполняли.

Пока ехали, я ничего не спрашивала. Посчитав, что не имею права в чём-то уличать его. Всё надеялась, что он сам расскажет. Повинится или пожурит. Но он тоже был молчалив. Сел на переднее, глаза прикрыл и всю дорогу дремал.

Духовка издаёт заветное «дзынь». Отвлекаюсь. Вынимаю противень с выпечкой. Оставляю в сторону и накрываю полотенцем остужаться. Выключаю плиту и, вымыв руки, иду звать мужчину на ужин.

Останавливаюсь на пороге. Вадим телевизор смотрит и ногу безгипсовую разминает. Да, после гипса место перелома очень зудит и чешется. Надо кремом успокаивающим помазать.

— Чего застыла, Пончик? — хрипит, не отрывая взгляд от экрана.

— Почему ты не сказал?.. — выдыхаю без укора или обиды. Просто любопытство.

— Что не сказал? — поворачивает голову и смотрит заинтересованно.

— Что ты не просто телохранитель. Что у тебя клуб, — машу неопределённо, мол, и неизвестно что ещё.

— Это что-то изменило бы? — Вадим поднимается и шагает.

Молчу, потому что не нахожусь с ответом. Действительно. Что бы изменилось? Перестала бы я в нём видеть неравного себе?

Пока думаю, мужчина сокращает расстояние между нами и припечатывает к своей груди.

— Ужин начнём с десерта, Пончик, — с хрипотцой выдыхает в губы.

— Но…

— Можно, — свободной рукой вытягивает из кармана смятую бумажку.

— Ты всё шутишь, — хихикаю, упираясь ладонями в грудь.

— Никаких шуток. Светила медицины подписали специально для тебя.

— Господи, Вадим, ты серьёзно?

Перехватываю листок и разворачиваю. Там действительно справка с печатью и неровным почерком написано, что Воронцову Вадиму Дмитриевичу разрешён секс.

— Ты просто…

Закончить фразу мне не дают. Мужчина сминает губы с жутким голодом. И не устоять мне больше перед этим натиском. Потому что сама хочу его.

Комкаю футболку, на себя тяну. Поцелуй прерывается. Вадим смотрит потемневшими глазами. А я его раздеваю. И наслаждаюсь открывающейся передо мной картинкой. Его тело хоть и потеряло прежние формы, но всё равно безупречное. Для меня он в любом состоянии идеален.

Я с тихим стоном касаюсь его кожи. Провожу пальцами по торсу и груди. Царапаю короткими ногтями. Уже зажили все синяки и ссадины. Но всё равно не стоит ему нагружать организм.

Толкаю, Вадим пятится, удерживая меня за талию. Улыбается, позволяя управлять и властвовать. Садится на край кровати и ноги широко разводит.

Склонившись, целую и вздрагиваю, ощущая его горячую ладонь на внутренней стороне бедра. Я в одной мужской футболке, что служит мне домашним платьем.

Весь запал сгорает в этих сильных руках. Он рывком сдёргивает с меня одежду и тут же впивается губами в грудь. Клеймит, засосы оставляя, пока его пальцы подбираются к заветной развилке.

— Вадим, — зову, выгибаясь. У меня от него ноги подкашиваются и мышцы судорогами желания пронзают.

— Сил нет терпеть, Пончик, — урчит, подтягиваясь выше и спуская свои штаны. Я охотно подползаю за ним, оставляя на полу собственное бельё.

Меня тут же переворачивают и подминают. С рыком вгрызаются в губы. Ладони скользят по телу и смыкаются на груди. Я мычу протяжно, возбуждение камнем давит на низ живота.

Он заполняет меня мучительно медленно. И хрипло стонет. Выгибаюсь, принимая его глубже. Наслаждаюсь этой неспешной медлительностью. Обнимаю крепко, почти душу. Но мне просто необходимо ощущать его тяжесть.

Вадим плавно ускоряется, срываясь на бешеный ритм. Остервенело вколачивается, вырывая гортанные крики.

Я задыхаюсь от напора и умираю от наслаждения. Его имя выкрикиваю вновь и вновь. Пальцами впиваюсь в каменные плечи.

— Давай со мной, — сбитым дыханием просит, и мужские пальцы скользят между нашими переплетёнными телами.

Меня колотит в сладком оргазме. Я разлетаюсь на молекулы, и мир перед глазами на краткий миг меркнет.

В себя прихожу, ещё подрагивая от пережитого. Тело реагирует на каждое касание сладким спазмом.