Чтение онлайн

— Пошли, — Гризли перехватывает ладонь девчонки и тащит к столу. — Этому нельзя, а я один не съем. Помощь нужна.

— Мне не положено, — дребезжит медсестра, стараясь выдернуть руку.

— Я никому не скажу. Садись!

— Ну что ты творишь? — спрашиваю я.

— Завали! — теперь мне гаркает Гризли. — Поест и пойдёт. Чего трясёшься-то? Не трону! Ну, спутал, помял немного. Так я ж извинился.

— Вы не извинялись! — огрызается брюнетка.

— Да? Так исправлюсь. Вот. В качестве извинений пообедаешь со мной, — лыбится он.

— Сделай что-нибудь, — просит Пончик, косясь на этих двоих.

— Не обращай внимания, черту не перейдёт, — отмахиваюсь и тяну женщину к себе на колени.

— Ой, Вадим, тебе нельзя тяжести.

— Заткнись, Пончик, — беззлобно бурчу и целую в губы.

— Давай поедим. Всё домашнее, горячее. Я узнала список блюд, которые тебе разрешены, — предлагает, смущаясь лишних глаз.

Согласившись, отпускаю. Подъезжаю ближе к поляне накрытой. Паулина разливает в чашки суп, из контейнеров достаёт пюрешку с котлетами.

— Мне вроде мясо нельзя, — бурчу, а сам слюни остановить не могу. Сейчас закапаю весь стол.

— Немного можно, куриные, на пару, — со знанием дела кивает женщина.

Остальные тоже располагаются удобнее. Гризли наваливает себе целую гору. Оливье прямо с контейнером забирает. Ворча о том, что мне нельзя.

— Когда ты это всё успела? — хмурюсь, полдня всего прошло.

— Так мне Матвей помог. Мы быстро управились.

— Он помог? — в очередной раз изумляюсь происходящему.

Впервые за последние три недели я ем за столом горячий обед. Первое, второе и компот из сухофруктов. Наевшись, с блаженством откидываюсь на спину. В сон клонит, но держусь.

Даже не замечаю, в какой момент сваливает Гризли и Таня сбегает. Пончик откатывает от стола к койке кресло. Сам падаю на кровать и её удерживаю за кисть.

— Тебе нужно поставить капельницу и поспать, — строгих ноток добавляет. — Позову медсестру и приберу стол.

— Спасибо, Пончик.

— Не начинай, Вадим, — фыркает, моими же словами бьёт.

Улыбаюсь широко и расслабляюсь.

Пока медсестра меня пичкает очередными препаратами, из-под опущенных ресниц наблюдаю за гиперактивной женщиной. Паулина быстро убирает контейнеры и несъеденное в холодильник. В шкафу копается. Из незнакомых мне сумок что-то раскладывает.

Вновь просыпаюсь, на этот раз поздним вечером. С улицы раздаются взрывы фейерверков. Крики, визги. Народ праздновать начал. Осматриваю полутёмную комнату и останавливаю взгляд на макушке, торчащей на подлокотнике дивана. Пончик читает что-то в телефоне, укутанная в плед.

— Ты чего не уехала? — хриплю, она сразу же откладывает гаджет и встаёт.

— Мне уйти? — хмурится.

— Нет, ёпт, сиди, — с иронией усмехаюсь. — Новый год встретим, чокнемся мочегонными и обезболом закусим. Поезжай, Пончик. Отпразднуй нормально.

— Я уже приехала, — разводит руками. — Здесь буду праздновать. С тобой.

— Глупости какие.

— Я остаюсь с тобой, Вадим, — она уверенно подходит к тумбочке, наливает в стакан воды и подаёт. — Не тошнит? Нигде не болит?

— Да нет, — пожимаю плечами слегка обескураженно. — Пончик, не дури. Я упрекать не стану. Мне здесь все праздники лежать. Не будешь же ты тут куковать.

— Буду. И не все праздники. Я разговаривала с врачами, пока ты спал. Через два дня тебя выпишут. Будешь лечиться дома под моим надзором. Сейчас на сестринский пост схожу и займусь ужином нашим.

И Пончик, мать её, Андреевна выходит из палаты.

Новый год проходит мимо. Я как-то не отслеживаю время. После ужина и очередных препаратов перетаскиваю женщину к себе на койку. И наслаждаюсь десертом. Её поцелуями. Больше нам как бы нельзя. Да и так себе из меня сейчас активист. Нога в гипсе, бандаж на рёбрах.

Можно было бы уговорить её быть сверху, но упрямый Пончик ни в какую не сдаёт позиции. Хотя мять её тело под свитером охотно разрешает.

Два дня пролетают тоже быстро. Паулина обживается в палате. Пока я сплю, на диванчике кантуется. Чтобы мне не мешать. И не убедишь её, что не мешает.

С утра до вечера носится между врачами, процедурными и собственной квартирой. Горячие и разнообразные блюда привозит. Когда надо — включает «строгую училку», марширует по палате, гоняет персонал и держит всех в тонусе.

Сегодня меня, наконец, выписывают. Пончик, в очередной раз нависнув надо мной, читает последние записи.

— А где выписка по последнему анализу крови? — спрашивает у дежурной медсестры, листая карту. — А всё, вижу, — отмахивается от только открывшей рот Лильки.

— Что ещё отнести, Паулина? — басит Гризли, заглядывая в палату. Припахала она его знатно. Сам виноват, надо было со всеми валить в Европу.

— Только Вадима, — указывает на меня.

— Сам дойду! — рявкаю и взглядом останавливаю идущего по мою душу друга.

— Так, мне ещё нужны полный список препаратов и дозировка, — Паулина разворачивается к неврологу.

— Да, пойдёмте, я выписку вам сделаю и список дам, — кивает тот.

Врачи уходят.

Мы с Гризли спускаемся до парковки. Глубоко вдыхаю свежий воздух. Чёрт, соскучился по улице. Друг дверь своего авто открывает. Хочет и впрямь меня подсадить. Сам справляюсь, не маленький.

Женщина моя выходит спустя пять минут с ворохом бумаг. Ловко ныряет в салон.

— Всё?

— Да, Матвей. Едем домой, — улыбается. И этот косматый ответно губы тянет.

— Что-то вы быстро подружились, — раздражаюсь я.

— Не ревнуй, шеф. Паулина Андреевна мне как мать… — бесит он и затыкается от моего подзатыльника. — То есть как сестра.

— Почему «шеф»? — цепляется за слово Пончик и заглядывает между креслами.

— Строить всех любит, вот и шеф, — пожимает плечами Гризли.

— А, да, этого у него не отнять, — соглашается женщина.

Прикрываю глаза, гася раздражение. Нет, это хорошо, что Пончик не шарахается от моих друзей. Но всё же. Спелись они быстро.