Чтение онлайн

В сотый раз за час мама прижимает меня к себе и воркует: «Мой малыш», в то время как Ви стоит, уперев руки в бока. Папа явно желает иметь увеличительное стекло, чтобы осмотреть мою рану, а Килиан держит на руках Эдгара Аллана По, пытаясь сдержать смех.

Килиан, бывший злейший враг Эдгара Аллана По, теперь любимый человек этого огненного кота.

Последнее, что я хочу обсуждать с семьей, — это то, как я оказался в ситуации, когда моя поддельная девушка подстрелила меня из-за того, что ее фетиши подтолкнули меня снова вломиться в ее квартиру. Честно говоря, чудо, что она до сих пор не застрелила меня.

— Она подумала, что я злоумышленник, поэтому направила на меня пистолет, — объясняю я. — Когда она опустила его, случайно выстрелила.

Ви скрещивает руки.

— Почему она вообще подумала, что ты злоумышленник?

Я морщусь, но не стану раскрывать фетиш Саммер на преследование. Это не касается никого другого, и я унесу ее секреты в могилу.

— Она не знала, что я там.

Мама шлепает меня по плечу.

— Почему она не знала, что ты в ее квартире, Ноа? Ты что, крался? Это одна из тех нелепых шуток, которые вы с Килианом любите устраивать? Неудивительно, что ты ее напугал!

— Мы никого не разыгрывали со времен средней школы, мам.

— Хорошее предложение, кстати. — Килиан чешет голову Эдгара Аллана По, который жмется к его груди. Их разница в размерах почти комична. — Нам следовало бы кого-нибудь разыграть, Ноа. Я скучаю по этому. Кого разыграем первым? Ви или папу?

Ви сверлит его взглядом, в то время как папа оценивает шатающуюся ножку моего журнального столика.

— Карсона, — говорю я.

Взгляд Ви теперь сужается на меня.

— Оставь Карсона в покое.

Мама подходит с полотенцем и мылом.

— Дорогой, спусти штаны, чтобы я могла промыть рану и сменить повязку.

Я выставляю обе руки вперед, чтобы отразить ее атаку. Моя мать не видела мою голую задницу с начальной школы, и я планирую сохранить это положение вещей.

— Я сам справлюсь, мам.

— Ты не можешь сделать это сам, — настаивает она. — Тебе нужна моя помощь…

— Покажи нам свою задницу! — кричит Килиан, и Эдгар Аллан По выпрыгивает из его рук и убегает. Килиан снова в черном списке Эдгара.

— Я в порядке. — Я пытаюсь отодвинуться, перенося вес на здоровую ягодицу, но боль все равно пронзает бедро при движении. — Саммер скоро придет, чтобы помочь мне.

— Или, может, она просто снова в тебя выстрелит, — язвит Ви. — Добьет.

Возможно, это моя ноющая ягодица или то, что мать посягает на мое личное пространство с огромной бутылкой мыла, но бесконечный сарказм Ви наконец-то вывел из себя мое и без того скудное терпение.

— Почему ты вообще здесь? Разве ты не должна быть со своим женихом, планируя свадьбу?

Ви не моргает, но мама отшатывается, ее глаза широко раскрыты.

— Почему ты срываешься на сестре, Ноа? Мы все просто пытаемся помочь.

Последнее, что Ви пытается сделать, — это помочь. Она была против моих отношений с Саммер с самого начала, и хотя я знаю, что она исходит из лучших побуждений, я не позволю никому говорить гадости о Саммер. Она этого не заслуживает.

Хотя должен признать, что это выглядит довольно скверно. Я не могу винить Ви за подозрения после того, как Саммер меня искалечила.

— Дайте парню передохнуть, — говорит Килиан. — Ему только что прострелили задницу.

— Лучшее место для выстрела. — Папа наконец отрывает взгляд от моего шатающегося журнального столика, чтобы сжать мое плечо.

— Как может быть лучшее место для выстрела? — требует Ви.

Папа игнорирует ее.

— Я горжусь тобой, сын.

Теперь настала моя очередь удивляться.

— За... выстрел в задницу?

— За то, что не потерял самообладание. — Он улыбается маме. — И за то, что держишься за женщину, когда знаешь, что она того стоит.

Мама улыбается ему в ответ, прежде чем обнять его за талию.

Килиан кивает.

— Ты буквально принял на себя пулю ради нее. Это настоящая любовь.

Ви закатывает глаза.

— Пуля была от нее, а не для нее.

— Одно и то же.

— Я бы принял на себя пулю ради нее. — Я бы сделал для Саммер что угодно. Все, что она попросит.

Мама прижимает руку к груди, на глазах у нее слезы.

— Ты действительно любишь ее. Я так за тебя рада, дорогой.

— Он знает ее пять секунд. — Голос Ви повышается на октаву, взгляд мечется по комнате, как будто она пытается понять, единственный ли она здравомыслящий человек здесь. — И я напоминаю всем: она выстрелила в него!

Мама права. Что бы я ни чувствовал к Саммер, это больше, чем я когда-либо чувствовал к кому-либо еще.

Любовь. Это не может быть ничем иным.

Я уверен, что защищать женщину, которая стреляет тебе в задницу, можно только из любви.

Я не скажу этого своей семье. Не сейчас. Саммер заслуживает услышать эти слова первой.

Когда моя семья наконец уходит, я могу снова дышать. Пока не появляется Саммер, вводя код, который я отправил ей для входной двери, и входя в мой дом в платье, заканчивающемся чуть выше середины бедра. Ее декольте не открывает никакого выреза, но это не мешает моему рту наполниться слюной от того, как ткань облегает ее изгибы.

На ее щеках едва заметен румянец, грудь быстро вздымается и опускается от спешки. Те круглые карие глаза бегают по комнате.

— Твоя семья уже ушла? Они теперь меня ненавидят?

В ее голосе слышится искренняя нотка беспокойства. Даже в поддельных отношениях она заботится о том, что моя семья о ней думает.

Я не могу сдержать улыбку.

— Нет, они не могут тебя ненавидеть.

— Виктория меня ненавидит. — Она скрещивает руки, непреднамеренно приподнимая грудь, и она делает чертовски невозможным сосредоточиться на чем-либо еще.

— Она ненавидит не тебя; она боится за меня. Это все страх. Это защитный механизм.

— Думаю, я не могу ее винить. Я в тебя выстрелила. Ты мог умереть. — С этими словами Саммер закусывает губу и отворачивается от меня.

— Это была случайность.

Она качает головой.

— Это не оправдание. Я уже вернула пистолет. И мне правда так жаль…

— Я знаю. Ты сказала это около дюжины раз по дороге в больницу, сотню раз, пока мы были там, и полдюжины с тех пор, как меня выписали.