Чтение онлайн

Последний фэйри-рыцарь сумел опереться спиной на дерево, сражаясь с драконом Тероном и тремя полуорками.

Нигде Алларион не видел Молли.

Пора было положить этому конец.

Несмотря на хлещущую кровь и боль, разлившуюся по всему телу, Алларион бросился на фэйри, прижав его спиной к дереву. Прорываясь сквозь союзников, собравшихся вокруг, он замахнулся мечом. Воин дернулся в последний момент, чтобы не быть пригвожденным к коре, а клинок вонзился в дерево прямо у его челюсти.

— Сдавайся! — потребовал Алларион на фаэтлинге.

— Нет, — пробурчал воин в ответ. Его рука рванулась к поясу, но Терон был быстрее, выбив кинжал из его руки.

— Сдавайся, — снова сказал Алларион. — Ты можешь быть свободен от нее — просто сложи оружие.

— Ты знаешь, что мы не можем.

— Хватит, — прогремел Терон, — нам не нужно играть с добычей.

Фэйри-воин презрительно посмотрел на дракона.

— Я выжму твое сердце изнутри, чешуйчатая гниль.

Алларион почувствовал движение прежде, чем оно произошло, увидел вызов в глазах своего соплеменника — но был слишком медлителен, чтобы остановить его.

Воин ударил по колену Терона, подкосив дракона. Самец издал оглушительный рев, сгибаясь, оставив уязвимым свой бок. Схватив клинок, который Алларион воткнул в дерево, фэйри рванул вперед, щепки разлетались, когда лезвие вырвалось. Оно замерцало в идеальной дуге, направляясь к голове Терона.

Алларион бросился на своего соплеменника, оттолкнув рыцаря обратно к стволу дерева.

Лицом к лицу рыцарь печально улыбнулся ему — прежде чем воткнуть нож в его бок.

Печаль проскочила между ними, понимание между сородичами. В другой жизни они могли бы сражаться бок о бок, быть братьями по оружию, связаными верностью и честью. Но это была не та жизнь, и у обоих были обязанности перед своими королевами.

Алларион не испытывал ни злости, ни неприязни. Он почти ничего не чувствовал, когда зеленая рука оттянула его назад, с пути разъяренного дракона.

Красная морда Терона удлинилась в частичной трансформации, и он распахнул пасть, обнажив все свои острые зубы, извергая рев прямо в лицо фэйри. С яростной скоростью он провел когтями по лицу и шее врага, прорезав четыре черные линии на плоти. Черная кровь хлынула из шеи фэйри, но прежде чем он упал, другой удар с противоположной стороны чуть не лишил его головы.

Алларион отвернулся, испытывая облегчение от того, что рыцарь пал мертвым еще до того, как дракон обрушился на него в звериной ярости.

Кто-то что-то сказал, возможно, ему, но Алларион не услышал. Прикрывая порезанный бок рукой, он почувствовал, как теплая липкая кровь собирается там.

Черт, как же это больно.

Он согнул колени, чтобы удержаться на ногах, осматривая остатки поля боя.

Единороги блестели от пота и крови, их спины и бока исцарапаны когтями. Другой воин-фэйри сдался, осев на колени, пока собравшаяся вокруг группа по очереди наносила смертельные удары.

Оцепенение пыталось окутать его чувства, но не могло полностью заглушить то тошнотворное ощущение в животе.

— Орек, дай нам свой топор — может, им удастся перерубить этот чертов рог.

Алларион обернулся к мантикорам, весь прайд собрался вокруг павшего единорога и его всадника. Лапы и морды были залиты кровью, один из братьев стоял, прижав голову единорога ногой, когти обхватили рог. Вокруг валялись несколько мечей, согнутых или сломанных.

Верхняя губа Аллариона отодвинулась, обнажив клыки.

— Ты этого не сделаешь.

Волосы на плечах мантикор зашевелились, их львиные глаза округлились от ярости в его голосе.

Алларион встретил взгляд Балара и удерживал его. Скакуны ужаса никогда не становились трофеями — им полагалось величайшее уважение. Вся триада, возможно, была его врагами, но они все равно заслуживали чести в смерти.

Наконец Балар кивнул. Взмахнув лапой, он велел младшему брату отойти от единорога, позволив голове упасть на землю.

Убедившись, что мантикоры прислушаются к нему, Алларион повернулся к остальным.

— Хватит! — прокричал он. — Хватит!

Его крик разнесся по деревьям, останавливая каждый взмах и удар, даже Терон замер, с залитым черной кровью лицом.

— Благодарю вас за помощь, друзья мои, — сказал Алларион, — но сегодня пролито достаточно крови фэйри.

Гарпии приземлились, а полуорки отошли от изуродованного тела последнего рыцаря-фэйри. С кивком рога Белларанда два единорога, дрожащие и залитые кровью, опустились на колени, а затем на землю, положив головы на утоптанную землю в знак покорности.

— Где моя азай?

Чья-то рука легла ему на плечо, и Алларион зашипел от боли. Перед глазами все поплыло, и когда он зашатался, эта рука поддержала его за локоть, не давая упасть.

— Спокойно, — мягко сказал Хакон.

— Где Молли?

Можешь спускаться теперь, синичка, позвал Белларанд.

Хруст ломающихся веток эхом разнесся по полю боя, и Алларион сумел повернуть голову, чтобы увидеть, как Молли слезает с высокого липового дерева.

Моя умная девочка.

— Молли.

Она спрыгнула с последней ветки и помчалась по рассыпанной земле к нему, кудри в беспорядке, глаза сверкают слезами.

— Алларион! — взвизгнула она.

Она обвила его руками, и Алларион осел в ее объятия от облегчения. И от потери крови. Голова казалась слишком тяжелой, и он положил ее на ее плечо, пытаясь удержаться на ногах.

— Моя Молли, я так тебя люблю, — пробормотал он.

— Не смей! — вскрикнула она.

Потребовалась секунда, чтобы моргнув, снова увидеть ее лицо, и его тревожило, что оно было таким испуганным. Он попытался обнять ее, о у него не хватило сил держать так крепко, как ему хотелось.

— Почему ты плачешь? Мы победили.

— Ты истекаешь кровью, — вскрикнула она, голос все еще неприятно пронзительный.

— О, — он скривился, вспомнив, что ладонь вся в его собственной крови. — Точно, это. Ну, было и хуже.

Она с недоверием фыркнула, почти заставив его улыбнуться.