Чтение онлайн

– А я буду твоей женой. Ты знаешь, что он убьет меня, и я не могу выйти за тебя замуж, не имея гарантии, что ты сможешь сохранить мне жизнь.

Она двигается, позволяя мне войти в нее, и жар охватывает меня, кожа встает дыбом, я слышу громкие удары своего сердца.

— Поклянись, что я убью его и ты будешь моей навсегда.

Раскачивание — это нож, который убивает мое мышление.

—Убей его. —Она движется вверх-вниз, впивая ногти в мою кожу. —Это то, что я хочу, чтобы ты сделал.

—Да. —Я замечаю удар по ее лицу и следы на ее запястьях. —Я убью его для тебя, это будет моим подарком на помолвку.

—Поклянись.

—Ты знаешь, что я держу слово.

Она сдается, яростно скача на мне, доводит меня до экстаза, пока мои руки скользят по ее телу. Я сжимаю ее грудь, позволяя ее киске напрячься вокруг моего члена, и делаю ее своей, скача на ней, как всегда хотел.

Ее толчки точны, поцелуи горячи, она покачивает бедрами под моим телом, доказывая, что она действительно опасна. Она только что доказала мне это, заставив пообещать, что я пролью кровь своего брата, и это нормально, мне все равно, потому что ради нее я сделаю это столько раз, сколько понадобится, чтобы она была такой.

Моей дамой.

Моей женой.

Моей принцессой.

Рэйчел

Рассвет, я лежу с закрытыми глазами на кровати итальянца, ожидая, когда он уйдет, осознавая свое вчерашнее поведение и все, что оно влечет за собой. Как солдат, я научена пользоваться всеми видами оружия, и умение обманывать — тоже одно из них. Я должна быть осторожна, если не хочу, чтобы мне снова вкололи эту дрянь, я должна убраться отсюда...

—Принцесса. —Он откидывает волосы с моего лица, и его итальянский акцент наполняет мои уши.

Я открываю глаза, он сидит на краю кровати, только что принял душ, и я горю желанием воткнуть ему иглу, чтобы он понял, каково это.

—Доброе утро. —Я притворяюсь улыбающейся.

—Прими душ. —Он целует меня в лоб. —Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я поднимаюсь. Фиорелла стоит у кровати с халатом, готовым прикрыть меня.

—Доброе утро, мисс, —приветствует она меня.

—Сеньора, —поправляет ее Антони. —Помоги ей принять душ, я пока позавтракаю.

Я позволяю ей накинуть на меня халат и проводить в ванную, где за закрытой дверью я тру шею, пытаясь избавиться от его запаха, вспоминая, как он поступил со мной, привезя меня сюда и подтолкнув к этому.

—Успокойся. —Фиорелла потирает мне плечи—. Он должен сойти с ума по тебе, у нас нет другого выхода.

—Ты говоришь, как будто это так просто, потому что не ты имеешь дело с этим сумасшедшим.

—Возьми это. —Она протягивает мне таблетку—. Это противозачаточное средство на следующий день.

Я не задумываясь принимаю лекарство, он использовал презерватив, но я не могу подвергать себя риску будущих сюрпризов. Я вхожу в душ и яростно тру кожу, но запах не исчезает, что наполняет меня яростью.

Фиорелла помогает мне одеться и причесаться, а я набираюсь терпения, сосредоточиваясь на том, что это всего лишь работа.

— Готова? — Антони заглядывает в дверь.

Фиорелла отступает, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, прежде чем протянуть мне руку, чтобы помочь встать. Столько красоты, столько элегантности, а он вызывает у меня только ярость. Его пальцы касаются моего лица, и я улыбаюсь.

— Куда ты меня везешь?

Он кладет руку мне на спину и ведет меня наружу. Мы выходим из замка, и на мгновение меня охватывают сомнения: - А вдруг он заметил, что я его обманываю?.

Перед моими глазами появляется домик, в который меня вчера затащили.

— Я человек слова. — Он снова целует мои пальцы. — Я тебе кое-что обещал, и я хочу, чтобы ты увидела, как я выполняю свое обещание.

Двери открываются, и я вижу Брэндона Маскерано, висящего на том же крюке, где меня почти изнасиловали четыре его зверя.

– Что это, Антони?! — кричит он, вися в воздухе.
– Я твой старший брат, ты должен мне хотя бы немного уважения.

Я не чувствую ни малейшего угрызения совести, я делаю обществу одолжение, потому что он — гребаный насильник. Маски снимают, и Антони готовит оружие, а Брэндон бледнеет.

— Что ты собираешься сделать?! — Он бьет ногами. — Я твой брат! Ради Бога, не делай глупостей!

Он не смотрит на него, только заряжает барабан патронами, прежде чем снять предохранитель.

— Хочешь, я что-нибудь скажу твоим дочерям перед смертью? — Он направляет на него пистолет.

— Мы братья, Антони! — умоляет он. — Ты не можешь позволить этой суке манипулировать тобой!

Он плачет, и его голос неоднократно обрывается.

— Опомнись, fratello — продолжает он, не переставая рыдать.

Я ищу хоть каплю милосердия, но ничего не вижу. Вчерашняя сцена повторяется, я вижу, как он трогает меня и целует, как отвратительная свинья, которой он и является.

—Прости меня! —умоляет он. —Я уеду далеко! Я никогда не вернусь!

Либо он, либо я, и если его брат оставит его в живых, он без колебаний отрежет мне голову. Я смотрю на Антони, который сжав челюсти, пристально смотрит на брата. Он уже готов нажать на курок, но на секунду я боюсь, что он не сможет.

—Сделай это, — прошу я, пока он не передумал. — Ты обещал.

Черные его глаза встречаются с моими голубыми, и я скрываю свой страх, снова улыбаясь ему.

— Сука! — кричит Брэндон, сотрясая цепи. — Манипулятивная сука! Антони, она обманывает тебя...

Раздаются выстрелы, когда мафиози выстреливает в своего брата, и я только закрываю глаза, наслаждаясь звуком пуль, пронзающих плоть. Когда шум стихает, Антони поворачивается ко мне.

—Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть об этом, — предупреждает он, — потому что если ты это сделаешь, я повешу тебя, как его, и сорву с тебя кожу.

Воздух застревает в легких, когда я смотрю на реку крови, льющуюся из его брата.

—Я женщина слова, — повторяю я, лаская его шею.

Я останусь с тобой, я уже сказала тебе.