Чтение онлайн

Это глубоко ранило меня, но я знала, что, если не сбегу, меня тоже поймают. —Вытащи фотографию. Я уехала на юг Франции, нашла работу и начала новую жизнь, встретила любовь всей своей жизни и была так счастлива... У меня родилась дочь Наоми.

Ее голос постепенно затихает.

—Однажды ночью я пришла домой, а мой муж был мертв. Меня увезли, я надеялась, что мой отец сможет меня защитить, но его тоже не было. Браулио и он были мертвы, и у меня больше не было защитника. Мне заставили поверить, что убили мою дочь, — рыдает она. — Алессандро Маскерано сделал меня дерьмом. Я хотела быть упрямой, и в этой борьбе я заработала шрам, а ему я оставила след, чтобы он помнил обо мне каждый раз, когда смотрит в зеркало.

Все они ублюдки.

—После шрама я планировала покончить с собой, но за день до этого я узнала, что Наоми жива; она и ребенок Эмили выжили. Я набралась мужества, я не могла умереть, потому что моя дочь нуждалась во мне, и я поклялась найти их обоих. Эмили никогда не хотела убивать своего ребенка, я думаю, что Антони изолировал ее, чтобы она не узнала о том, что он сделал, я думаю, что это и стало для нее последним ударом, — объясняет она.
– Наоми и Лучиан — единственные, кто дает мне силы, и вы должны продолжать бороться.

Я отрицательно качаю головой, и она берет мое лицо в ладони.

—Наркотики заставляют нас видеть тех, кого мы любим, и в те дни, когда она была под кайфом в особняке, она не переставала повторять одни и те же имена: мама, папа, Сэм, Эмма и Кристофер. —Она улыбается. — Чувства не дают нам превратиться в наркоманов-монстров, и если вы их потеряете, вы станете просто живым трупом.

Держись, будь сильной, я постараюсь сообщить, что ты здесь.

Она встает.

—Если я останусь, Изабель убьет меня.

Я киваю, соглашаясь с ней: остаться — значит обречь себя на верную смерть.

—Я найду их, скажу, что ты жива, и помогу найти тебя, если понадобится.

—Иди, — ободряю я ее. — Удачи во всем.

Она прижимается губами к моему лбу, прежде чем уйти, и я остаюсь смотреть на решетку, пока не слышу ее шагов.

Слабость прижимает меня к стене, я потею и дрожу, когда проявляются симптомы абстиненции. Всегда одно и то же: у меня болит грудь, я потею, впадаю в депрессию и галлюцинирую. Моя нервная система приходит в ужасное состояние, я ничего не контролирую, даже не могу встать на ноги. Я начинаю бредить, царапаться, кричать и биться о стены, показывая все, чем я сейчас являюсь. Я остаюсь на полу, позволяя кризису пройти.

Наступило утро, мой мозг жаждет утренней дозы, и я не смотрю на открывающуюся дверь.

—Приведи ее! —приказывает Изабель.

Охранник тащит Фиореллу и бросает ее в камеру. Ее лицо в синяках, одежда разорвана. Изабель пинает ее по полу, вызывая рвоту с кровью.

—Я думаю, вы две самые упрямые женщины, которых я когда-либо встречала. —Она ходит по комнате. Зачем вам быть в центре внимания, особенно тебе, Фиорелла, мы же тебя живой оставили. Какая ты неблагодарная.

Ее состояние ухудшает мое.

—Весь этот беспорядок из-за того, что не дали нужных уроков. —Изабель указывает на меня. — Тебе не хватило порки от Антони, а тебе — она хватает Фиореллу за волосы — не хватило ожогов от Алессандро.

Он достает оружие, которое носит за спиной.

—Я тебя любила, Фиорелла, мне даже было жаль тебя, когда ты вчера вечером рассказывала свою печальную историю.

Он снимает предохранитель с курка.

—Нет! —восклицаю я. — Она просто хочет увидеть свою дочь, оставь ее жить!

Она смотрит на меня.

—Правда. —Она кривит губы в улыбке.

Жаль, что меня такие вещи не трогают.

Она бросает ее на пол и начинает бить ногами, так что она не может дышать.

— Я не собираюсь гоняться за тобой, — говорит она, вынимая нож, — и не собираюсь иметь дело с мелкими интриганами, потому что я все знаю, маленькие наивные девчонки.

Я поднимаюсь, как могу.

— Отпусти ее, — умоляю я. Это я спала с Антони, и это я ставлю под угрозу твою должность, а не она.

— Ой, Рэйчел! — насмешливо говорит она. — Ты до сих пор не поняла, что это игра в домино, где, если ты спотыкаешься об одну фишку, падают все.

Она вытаскивает нож из чехла.

— Отпусти ее! — умоляю я. — Не делай ей больно!

— Я не из тех, кто ранит. — Она размахивает лезвием. — Я из тех, кто убивает.

Она вонзает лезвие в сердце, вытаскивает его и снова вонзает в живот, как животное, нанося удар за ударом.

— Перестань! — Я умоляю и пытаюсь подойти, но цепь снова бросает меня на пол. — Отпусти ее, пожалуйста!

Она продолжает колоть, а Фиорелла смотрит на меня в последний раз.

– Я только хотела спасти ее дочь, — жалею я про себя. — Что в этом плохого?

Я в шоке, горло жжет от рыданий.

— Ты этого не заслуживаешь, и поэтому не будешь жить. — Отбрасывает тело Фиореллы, прежде чем подойти ко мне и с яростью поднять меня. — Ты не заслуживаешь ничего из того, что она хотела тебе дать.

Она вонзает мне кинжал в ребро, и боль обжигает меня, пока холодное лезвие разрывает меня изнутри.

— Годы дают опыт, знаешь ли. Я стала экспертом в медленных убийствах. Если вонзить лезвие в нужное место, кровотечение не вызовет подозрений. —Я постепенно слабею. —Я убила Верушку Маскерано, я отравила ее, пока она не перестала дышать. С Амелией я поступила быстрее, я сломала ей шею, оставив бедного Антони вдовцом.

Убери кинжал.

—Кровотечение убьет тебя медленно.

Вытащи лезвие и положи меня на пол.

— Надеюсь, платье не белое. — Она смеется. — Надеюсь, гости не торопятся, потому что у нас в один день будут и свадьба, и похороны.

Единственное, что я вижу, — это фигура Фиореллы на полу, ее глаза открыты, и я по инерции ползу к ней и беру ее за руку.

—Прощай, —говорит Изабель с порога. — Стражи придут за тобой, будущая невеста.

Она исчезает, а рана продолжает кровоточить, но мне все равно, что боль разрывает меня на части. Какая разница? Я давно хочу умереть.

Я ищу изображение ребенка, которое она всегда носила на фартуке: - Наоми Санторо.

Боль затуманивает мне зрение, она победила, выиграла битву и оставила меня лежать на полу в крови. Если они хотели запугать меня, то им это удалось, я не буду сопротивляться, не буду бороться; я сдаюсь, пусть делают, что хотят, мне уже все равно. Единственное, чего я хочу, — чтобы мой час скорее наступил.