Чтение онлайн

А Мизори много чего боялась. Не только засад, голода и междоусобиц, но и распутицы, эпидемий, дезертирств. Ведь как сказал один мудрец прошлого: «Хотите, чтобы армия сдула врага – сдувайте с неё пылинки». А что теперь? Они ещё в глаза не видели алаарцев, а уже понесли потери! Что дальше? Устроят войну из-за какого-нибудь пустяка вроде «кто первый будет стирать бельё»? Они ведь могут.

Отпустив посыльного, девушка быстро натянула перчатки и, воспользовавшись уходящим в пол шестом, скатилась на первый этаж. Кем бы ни являлась эта Элиза, по твердолобости она, кажется, превзошла даже старого рыцаря.

В шатре было не протолкнуться, несмотря на то, что в нём было всего два человека. Хотя большой вопрос, можно ли назвать лича и его создание людьми? Очевидно, да. Ведь они были из людей сделаны! Вернее, мягкие ткани лича были сделаны лишь из одного человека, а вот Бром... Бром являл собой маленький полуторатонный шедевр Клауса. Собранный из десятков тел конструкт был не просто самым удобным транспортом в армии Паррараса – множества пар рук и ног придавали грузной туше поистине удивительную плавность передвижения – но и переносным хранилищем донорских органов. Действительно, зачем самому возить склянки с сердцами, почками, лёгкими, носами и ушами? Куда проще пришить им пару десятков ног, и пусть они сами себя возят, а заодно и твои вещи. Правда, вид ползущей развалины слегка беспокоил солдат, с чего-то решивших, что она может быть опасна, что, конечно же, неправда. У Брома было доброе сердце. Сорок два добрых сердца!

Некромант ещё раз пробежался глазами по содержимому шатра. Кроме запаса трансплантатов в его распоряжении были кости для поднятия скелетов, набор свитков, флакончики с магическим концентратом – словом всё, что нужно для войны чёрному магу. Война с Алаарам с самого начала входила в его, Клауса, планы. Собственно, именно поэтому Торвальд ещё жива. Но в ближайшее время есть неплохой шанс похоронить её в одной могиле с Князем. Смерть обоих правителей будет для него лучшим вариантом. Смерть одной лишь Мизори – плохим, как, впрочем, и поражение Параракской армии. Так что работать в грядущем сражении лич намеревался от всей своей тёмной души.

Новоприбывшие всё ещё находились у границ земляного вала, утыканного острыми кольями. Форт предназначался для защиты ценнейших частей армии, обслуживающих его гоблинов и одной эльфийки. Остальным пришлось довольствоваться стандартными в таких случаях валом и рвом. Торвальд сразу определила, куда стоит направить коня – толпа зевак как маячок указывала направление. Однако, в данном случае чародейка и с закрытыми глазами нашла бы верный путь. Причина тому стойкий запах духов, перебивающий даже запах человеческого и лошадиного пота.

Аристократия приехала. Кто бы сомневался!

Кавалькада подъехала к эпицентру сборища. Вороной конь королевы с лёгкостью распихивал людей, лошадей и даже орков, доставив Мизори к оживлённо спорящей парочке. Вовремя. Одна из спорщиков, высокая женщина с волосами, переливающимися россыпью оттенков синего, уже готовилась пустить в ход свой главный аргумент – неестественно длинную саблю, заботливо протянутую молодым оруженосцем эльфийской наружности. Вторая сторона в лице одного из ларгосских сотников лишь разводила руками. Место у реки они заняли первыми и уступать его откуда ни возьмись появившимся фифам не собирались. Он подчиняется командору Смитерсу и никому более. Плевать, что Смитерс низший по рангу аристократ, зато он аристократ Ларгоса!

– Последний раз предупреждаю! Или ты и твои люди выметаетесь, или я провожу твою перфорацию здесь и сейчас! Свалил или достал оружие!

Мужчина демонстративно завёл руки за спину. Безоружного эта пришибленная вряд ли убьёт. Подобное ведь бессмысленно? Но взгляд голубых глаз свидетельствовал о крайне низком проценте смысла в действиях данного существа. Место смысла в её жизни играло одобрение десятка схожим образом расфуфыренных аристократов, стоящих за спиной у предводительницы и выстукивающих разные мелодии на рукоятках мечей.

– Можно узнать, что здесь происходит?

Внимание толпы и спорщиков разом переключилось на Мизори. Девушка с саблей недовольно поморщилась. Но судя по тому, как преклонили колени собравшиеся, приехала очень важная персона. Учитывая, что в этой стране есть лишь одна персона, перед которой прогнётся элийский аристократ, ей следовало последовать их примеру.

– Приветствую Её Величество, – меч вернулся к остроухому оруженосцу, и девушка склонила голову. – Моё имя Леди Элиза Ольхредбах, эти благородные дворяне и их слуги явились в ваше полное распоряжение, дабы исполнить свой долг перед страной и короной.

– И сколько же у нас благородных дворян и слуг?

– Всего сто один всадник, исключая меня и моего оруженосца. Дворян тринадцать, остальные – слуги, – девушка кивнула в сторону верховых, стоящих чуть поодаль. – Мы сильно устали с дороги и попросили этого вояку освободить нам место для лагеря, но он упорствует. Не могли бы вы на него повлиять?

– А почему он должен был уступить тебе место? – колдунья вопрошала с самым невинным лицом. Ларгоский командир же не скрывал торжества. Он победил! – Они ведь заняли его первыми.

– Ваше Величество соответствует своей репутации справедливого правителя. Матушка столько рассказывала о вашей мудрости, я до сих пор завидую тем, кому довелось лично видеть тот самый Большой Бал. А ещё вы странствовали в качестве героя? Возможно, это поможет вам нас понять. Скажите, может ли быть что-либо более важное для уставшей молодой девушки чем освежающая ванна?

Чародейка, не удержавшись, хмыкнула. Аргумент был железный. Справедливость превыше всего, но ванна превыше справедливости.

– У нас в обозе есть чудесная купальня, но она довольно громоздка и требует установки именно рядом с водой. Ваше Величество поддержит нас?

– Филип, – Мизори обернулась в сторону сотника, окончательно расставшимся с надеждами на победу в споре, – расчистите место для купальни. Что до шатров, думаю, их можно поставить на свободном месте чуть поодаль, – офицер облегчённо выдохнул.

– Но Ваше Величество, вы же не думаете, что благородные Сэры и Леди будут мыться в окружении смердов?!

– А есть чего стесняться? – королева подмигнула одному из дворян. – Вон ему точно нечего. И тебе, смотрю, тоже. С такой милой бронькой как у тебя не думаю, что наши ларгосские друзья увидят много нового.

Элиза скорбно воззрилась на собственный бюст, почти не скрытый прозрачным металлом. Одно дело когда твоими достоинствами молча восторгаются, и совсем другое, когда видят ненакрашенной, без драгоценностей и с мокрыми волосами.

– Как пожелаете, Ваше Величество, – смиренно молвила элийка.