Чтение онлайн

Горы скоро задвинули отъ насъ Добрскую котловину, но, объхавъ ихъ, мы очутились опять надъ новою котловиною, также тсно обставленною горами, и также глубоко провалившеюся у нашихъ ногъ вправо отъ дороги. По подошв горы, по дну долины, разбросаны въ зеленыхъ садахъ, среди сплошныхъ зеленыхъ полей, большіе каменные дома селенія Цеклинъ, ярко и весело сверкающіе на солнц своими красными черепичными крышами. Село это богатое и людное, тоже смахивающее на городокъ; а плодоносная Цеклинская долинка, какъ и ея сосдка Добрская, и другія, что спускаются ниже къ Рк,- слывутъ житницею Черногоріи. Опять заслонъ изъ горныхъ громадъ, опять мы крутимся вокругъ нихъ и объзжаемъ ихъ. На гор, какъ бы посредин новой котловины, стоитъ старинная церковь Іоанна Крестителя, куда на 29-е августа стекается все Цеклинье. Теперь мы на гор Коштелъ, съ которой открывается намъ чудный видъ на долину Рки; гора Коштелъ отдляетъ эту нижнюю долину отъ верхнихъ; названа она такъ по имени дерева коштела, напоминающаго намъ дикій каштанъ. На гор и кафана, въ которой можно немножко отдохнуть и полюбоваться красивымъ видомъ. «Рка» извивается глубоко внизу, пока не загораживаетъ ей пути и не поворачиваетъ ея теченіе Зеленая гора «града Обода» съ его блыми домиками и высокою колокольнею наверху; на первомъ план нашемъ голая какъ кость обрывистая гора Костодина. Далеко блются внизу, среди кукурузныхъ полей, итальянскихъ тополей и виноградниковъ, змистыя колна шоссе; за широкимъ разливомъ рки опять загораживаютъ ее громоздкіе выступы горъ, и выше ихъ, надъ ихъ головами, видна ярко освщенная приподнятая въ самому горизонту, низина плодоносной Зеты, блдно голубая гладь Скутарійскаго озера и за нимъ, словно въ воздух нарисованные, далекіе хребты Хотскихъ и Костенскихъ «Проклятыхъ» горъ, — обиталище вковчныхъ враговъ Черногоріи, албанцевъ-мадисоровъ. Въ ясные дни, какъ увряли меня черногорцы, отсюда можно видть даже и самый городъ Скутари. Скутарійское же озеро, албанскія горы и знаменитую въ черногорской исторіи крпость Жаблякъ на ея пирамидальной скал мы видли, хотя и не такъ хорошо, какъ отсюда, чуть не отъ самаго Цетинья, по крайней мр отъ того домодльнаго павильона, который устроенъ надъ первымъ крутымъ спускомъ шоссе, какъ разъ на старинной грани, гд кончается Катунская нахія и начинается Рчьская. Это мсто такъ и зовется у черногорцевъ «граница», и жители Цетинья по вечерамъ обыкновенно ходятъ туда пшкомъ, чтобы полюбоваться издали на Скадрское блато и Рку.

Старая черногорская дорога отъ Цетинья въ Рку видна намъ и здсь. Она сползаетъ красножелтою змею черезъ лса и утесы горы Коштела, словно опасная лстница съ поднебесья; а давно ли по ней беззаботно ходилъ и здилъ въ свои лтнія резиденціи самъ черногорскій князь, съ дочерьми, женою и всмъ домашнимъ скарбомъ.

Въ боковомъ ущель «Рки», подъ горами, блетъ длинное одноэтажное зданіе единственнаго оружейнаго завода Черногоріи.

Тамъ сейчасъ же и истокъ «Рки». Она вытекаетъ изъ безконечно длинной и обширной сталактитовой пещеры, красоту которой нкоторые путешественники ставятъ выше самыхъ извстныхъ сталактитовыхъ пещеръ Европы. Но намъ было неудобно терять на ея осмотръ нсколько часовъ, такъ какъ необходимо было вернуться въ тотъ же день въ Цетинье, гд съ утра долженъ былъ начаться великій народный праздникъ — Петровъ день.

Кіи же къ шоссе, у самыхъ ногъ нашихъ, большія каменныя зданія водяной мельницы покойнаго Мирно Петровича, отца князя Николая, кажется, первая построенная въ Черногоріи. За нею шоссе сбгаетъ почти совсмъ на дно узкой долины. Тутъ уже настоящій югъ: итальянскіе тополи, виноградники, сады гранатника, фигъ, черешенъ… Тепло и влажно какъ въ паровой бан. Зеленое ущелье все время лпится по берегу «Рки», испареніямъ которой некуда дться изъ каменнаго корридора окружающихъ ее горъ. Вотъ стали появляться по об стороны дороги и домики селенія Рки, кафаны, лавочки… Штукъ 40 или 50 ободранныхъ бараньихъ тушекъ, завяленныхъ на солнц, висятъ рядкомъ на жердочкахъ въ придорожной лавочк мясника, будто повшенные преступники. Это пресловутая «кострадина», — чуть ли не главный предметъ вывозной торговли скудной Черногоріи. Толпы народа идутъ намъ на встрчу, тснятся въ узкой улочк. Черногорки въ своихъ траурныхъ будничныхъ костюмахъ, одтыя въ черныя юбки, въ черныя куртки, повязанныя чернымъ, странно выдляются среди щеголеватыхъ и яркихъ одеждъ мужчинъ. Вотъ дорога рзко поворачиваетъ вмст съ ркою направо, я мы останавливаемся на широкой деревенской набережной, вдоль которой у подножія горы вытянулись вольнымъ строемъ домики Рки, съ своими грошевыми лавчонками и кафанами. Прямо передъ нами и передъ селеніемъ, за ркою, на обрывистой лсистой гор, охваченной съ двухъ сторонъ водами рки, бывшая крпость, «градъ Ободъ» знаменитаго родоначальника князей черногорскихъ, Ивана Вега Черноевича. Древній градъ Черноевича, и теперь смотритъ какимъ-то средневковымъ замкомъ своею тсно сбившеюся наверху кучкою блыхъ каменныхъ домовъ, съ массивными стнами и рдкими окнами. Въ немъ съ конца XV вка существовала славная во всемъ славянств первая славянская «штампарія», на четырехъ-сотлтнюю годовщину которой съзжались недавно ученые слависты изо всхъ странъ Европы и политическіе люди балканскаго славянства. «Штампарня» эта много послужила въ свое время длу славянства и православія. Православный храмъ съ высокою колокольнею очень кстати и очень живописно внчаетъ этотъ старый градъ, цлые вка стоявшій на своей горной вершин, на самомъ рубеж славянства и туречины, словно передовой стягъ сербскаго народа. Налво отъ насъ, на самомъ берегу рки, на этой сторон ея спускается по скату горы небольшой садикъ и въ немъ простенькій лтній домъ князя Николая. Другой чей-то домикъ, весь окруженный ульями пчелъ, стоитъ чуть не на голов этой непритязательной сельской резиденціи черногорскаго владыки.

Телеграмма городского головы возъимла свое дйствіе, и насъ сейчасъ же встртилъ хозяинъ кафаны, уже приготовившій намъ лодку по порученію любезнаго цетинскаго мэра.

Немного отдохнувъ подъ деревомъ у порога кафаны, напившись кофе и закусивъ чмъ было можно въ этой буколической гостинниц, мы поспшили уссться въ лодку, чтобы успть не торопясь сдлать предположенную прогулку и засвтло вернуться въ Цетинье.

Большая грузная лодка оказалась не особенно ходка; четверо здоровенныхъ гребцовъ-черногорцевъ «утерли не мало поту» надъ нею. Трое изъ нихъ все время гребли стоя, какъ венеціанскіе гондольеры, а четвертый сидлъ на носу, направляя лодку. Считая насъ съ женою и нашимъ толмачемъ Божо, всего народу въ лодк набралось, стало быть, цлыхъ семь человкъ. Рка «Рка», давшая имя и селенью, и всей этой долин, и даже цлой нахіи, — очень своеобразная рка. Она совсмъ не течетъ, за отсутствіемъ какого бы то ни было уклона, а скоре стоитъ въ своихъ берегахъ. Въ ущель между горъ она довольно узка и не показна, но по мр того, какъ горы раздвигаются и отступаютъ въ стороны, она длается все шире и грандіозне, такъ что гораздо боле похожа на заливъ Скутарійскаго озера, чмъ на обыкновенную рку. Это сходство усиливается еще неподвижностью ея водъ и сплошными зарослями камыша и кувшинки, покрывающими почти всю поверхность ея. Только по средин, на такъ-называемомъ стремени, по которому постоянно двигаются лодки, видна еще узкая полоса чистой воды. Но и она въ иныхъ мстахъ съуживается въ такую тоненькую ленточку, что, сидя въ лодк, вамъ кажется, что вы плывете по какому-то сказочному зеленому дугу, усянному блыми чашами махровыхъ нимфей. Этотъ болотный характеръ «Рки» очень вредно вліяетъ на климатъ ея низменныхъ прибрежій, на которыхъ въ туманные и холодные дни болотистыя испаренія, стсненныя горами, стоятъ съ утра до ночи. Даже и теперь, въ знойный солнечный день, по середин лта воздухъ надъ ркою насквозь пропитанъ болотными міазмами. Лихорадки и всякія гнилостныя болзни свирпствуютъ въ этомъ роскошномъ на видъ уголк.

На мой вопросъ: е-ли добра вода?

Старый лодочникъ, нахмурившись, отвтилъ:

— Въ Рк вода не здрава. Пить не здрава, купаться не здрава.

А между тмъ, будь у черногорцевъ больше средствъ и знаній, эта прекрасная водная артерія могла бы быть обращена въ настоящій судоходный каналъ; нмцы, разумется, скоро съумли бы и увеличить паденье воды и расчистить отъ зарослей русло Рки. Лодочникъ уврялъ насъ, будто черезъ мсяцъ вся эта широкая скатерть рки, заросшая камышами и кувшинкой, высохнетъ до-суха, и останется для прозда только одно серединное стремя, въ которомъ, по его словамъ, въ иныхъ мстахъ глубина достигаетъ до десяти нашихъ саженей.

Понятно, почему старинные люди, имвшіе въ своихъ рукахъ еще мене способовъ борьбы съ природою, чмъ ныншніе черногорцы, старались селиться здсь, какъ Иванъ-Бегъ Черноевичъ въ своемъ град Обод, на вершинахъ горъ, куда не достигали болотные туманы. Мы долго любовались этимъ древнимъ градомъ, провожавшимъ насъ съ высоты своей зеленой пирамиды, у подножія которой тяжело плыла наша лодка.

Геройскимъ именемъ Ивана-Бега Черноевича полна Рка, полна вся Черногорія. До него рка называлась просто Ободомъ, также какъ и городъ на ней; посл него черногорцы не называютъ ее иначе какъ «Рка Иванъ-Бегова-Черноевича», до того свята и крпка среди жителей память этого основателя черногорской независимости. Посл Коссовскаго побоища, разгромившаго славное и могущественное сербское царство, Черногорія съ Зетою, тоже входившія въ его составъ какъ области, населенныя сербами, хотя и управлявшіяся полу-самостоятельными жупанами, оторвались отъ побжденнаго царства и остались въ рукахъ зятя злополучнаго царя Лазаря, князя Баоши, женатаго на его дочери. Баоша не посплъ на помощь тестю на Коссово поле и, узнавъ объ измн Бука Бранковича и о смерти Лазаря, повернулъ домой свои полки, чтобы по крайней мр въ своихъ неприступныхъ горахъ отбиваться отъ страшнаго турчина, сокрушавшаго одного за однимъ славянскіе народы Балканъ.

И Баоша, и его сынъ-богатырь Стратиміръ Черный, прототипъ ныншняго черногорца, своимъ исполинскимъ ростомъ и силою, прозвище котораго унаслдовало все потомство его, и внукъ Баоши, Стефанъ, — вс отказывались признавать власть султана и защищали независимость своей маленькой землицы. Стефанъ жилъ въ половин XV-го вка, и былъ современникомъ и самымъ врнымъ союзникомъ знаменитаго Георгія Кастріота, больше извстнаго, въ исторіи подъ именемъ Скандербега, послдняго геройскаго борца за свободу Балканскаго полуострова противъ непобдимыхъ еще тогда полчищъ османлисовъ, только-что завоевавшихъ, византійскую имперію. А Иванъ-Бегъ Черноевичъ былъ его старшимъ сыномъ и наслдникомъ не только земель его, но и неумолимой ненависти къ нему туровъ. Все кругомъ было тогда уже раздавлено. въ конецъ, даже сосднія Албанія и Герцеговина были въ рукахъ туровъ, и Ивану Черноевичу не на кого было опереться въ своей отчаянной борьб съ непобдимымъ исламомъ во всхъ окрестныхъ греческихъ и славянскихъ земляхъ, порабощенныхъ азіатскими варварами. Его борьба была поистин борьбою Давида съ Голіаомъ, босоногаго пастушенка съ исполиномъ, закованнымъ въ мдь. Напрасно Иванъ бросался къ западнымъ державамъ, умоляя ихъ придти на помощь погибающему балканскому христіанству. Никто не трогался на его призывы, и онъ одинъ съ ничтожною горстью своего храбраго народа долженъ былъ выдерживать весь напоръ варваровъ. Иванъ жилъ сначала въ Жаблин, старомъ гнзд зетскихъ жупановъ, да берегу свтлаго Скадрскаго блата, не вынужденъ былъ уйти. изъ него подальше отъ сосдства туровъ въ недоступную глубь горъ, гд основалъ теперешнее Цетинье и поселилъ тамъ митрополита Зеты. Тогда же онъ укрпилъ и этотъ свой «градъ Ободъ», защищавшій доступъ къ Цетинью и въ устью плодородной долины, кормившей его народъ. Кром того, онъ обсыпалъ маленькими укрпленіями вс порубежныя горы, а своими горячими воззваніями до того одушевилъ свой маленькій геройскій народъ, что онъ поклялся воевать на жизнь и смерть съ врагами христіанства. Народная скупщина въ Цетинь объявила преступникомъ и измнникомъ всякаго, кто будетъ уклоняться отъ войны съ турками; а кто бжитъ съ поля битвы, того постановлено одвать въ бабье платье и съ прялкою въ рукахъ водить по всмъ селамъ Черной-Горы на позоръ народа. И геройскій вождь черногорцевъ не только отстоялъ свою землю отъ страшнаго врага, но еще широко раздвинулъ границы Черногоріи и умеръ среди своего народа въ любви и слав… Сильно укрпленный «градъ Ободъ» сталъ въ то время оплотомъ Черногоріи и вмст торговою пристанью ея на Скадрскомъ озер, изъ котораго нагруженныя товаромъ рчныя суда могли свободно проходить по широкому руслу «Рки». Ободъ, или Рка сдлалась главнымъ торжищемъ черногорцевъ, куда горцы сгоняли свои стада, везли лсъ и покупали привозимые береговыми жителями Адріатики необходимые имъ товары. Это значеніе важнйшаго, если не единственнаго, черногорскаго рынка Рка сохраняла до послдняго времени, и отчасти сохраняетъ и теперь, хотя присоединеніе къ Черногоріи, усиліями Россіи, приморскихъ портовъ Антивари и Дульциньо естественно перенесло на берегъ моря центръ ея привозной и вывозной торговли.

И Иванъ Черноевичъ, и сынъ его Георгій жили по долгу въ Обод, въ его укрпленномъ вышгород, на который мы теперь любуемся. Георгій Черноевичъ обезсмертилъ свое имя и прославилъ Ободъ, устроивъ въ немъ первую славянскую типографію. Въ его время торжествующій исламъ соблазнялъ малодушныхъ, и многіе сербы, потурчившись изъ корыстныхъ видовъ, приносили большой вредъ народу. Чтобы поддержать православіе, Георгій купилъ въ Венеціи вс принадлежности типографіи и въ собственномъ дом, на вершин Ободской горы, сталъ печатать и распространять въ народ церковныя книги. Въ 1495 г. вышла отпечатана имъ первая книга — Октоихъ. Георгій сдлалъ и другое очень важное нововведеніе въ жизни своего народа, невидимому, съ тою же цлью поддержки православія, которое онъ справедливо считалъ основою независимости Черногоріи, историческимъ знаменемъ, собиравшимъ вокругъ себя народъ и одушевлявшимъ его на отчаянную борьбу съ поработителями-магометанами. Утомленный трудами, Георгій ршился отказаться отъ власти и ухать на покой въ Венецію, на родину своей жены итальянки; но передъ отъздомъ онъ собралъ народъ и передалъ свою власть надъ нимъ митрополиту Герману, увщевая своихъ подданныхъ, что они не могутъ найти лучшихъ вождей, какъ духовные отцы ихъ.

«Прибгайте въ нему въ гор и радости, внимайте совтамъ его. Вручаю ему гербъ, который употребляли въ Боз почившіе цари сербскіе, предки мои, и я самъ!»

Народъ съ рыданіями проводилъ до Котора своего любимаго князя, и съ тхъ поръ цлый рядъ владыкъ сталъ во глав Черногоріи; въ одномъ и томъ же лиц соединилась духовная и мірская власть, архипастыри стали полководцами и законодателями.

Сейчасъ же за горою, на которой высится «градъ Ободъ», также направо отъ насъ, другая гора, густо обросшая молодыми лсами и охваченная кругомъ всей вершины своеобразною оградою изъ наваленныхъ другъ на друга камней; это заповдный лсъ для охотъ князя, полный фазановъ, какъ и разной другой четвероногой и пернатой дичи.

Теченіе Рки необыкновенно извилисто; то справа, то слва выступающія горы постоянно загораживаютъ ей путь и ломаютъ ея русло. Оттого кажется, что васъ везд окружаетъ какой-то стоячій, горами обставленный прудъ, а не ложе широкой рки. Намъ уже не одинъ разъ встрчались большіе, длинноносые «ландрасы», еще просторне и грузне той лодки, на которой мы демъ, биткомъ набитые мужчинами, женщинами и дтьми. Черногорокъ тутъ постоянно видишь за веслами; видно имъ ни по чемъ всякій мускульный трудъ, на которомъ ихъ въ дтств воспитываетъ суровая школа жизни. Въ ландрасахъ этихъ можетъ помститься нсколько десятковъ человкъ, и на нихъ обыкновенно возятъ по субботамъ товары на базаръ Рки изъ разныхъ прибрежныхъ мстечекъ Скутарійскаго озера, и даже изъ Дульциньо и Антивари.

Гребцы наши громко перекликаются и переговариваются съ встрчными земляками, и устремленные на насъ любопытные взгляды краснорчиво поясняютъ намъ, что мы именно служимъ главною темою этихъ бглыхъ переговоровъ.

— Это все народъ въ Цетинье детъ, на завтрашній праздникъ! Изъ самаго Скутари дутъ, изъ Виръ-Базара, изо всхъ мстъ! — не безъ хвастовства сообщилъ мн старикъ-кормчій. — Не только черногорцы, и турки, и албанцы къ намъ въ этотъ день назжаютъ; вотъ завтра увидите, сколько ихъ тамъ соберется!..