Чтение онлайн

Машина, потерявшая управление, резко вильнула в сторону обочины шоссе и, на всей скорости ударившись о край бетонного бордюра, взлетела на несколько метров в воздух, перевернулась пару раз и грохнулась о землю.

Ожесточенные очереди из серебристого "Ниссана-патрол" не принесли особого вреда ни машине Павки-Резаного, ни машине Щербатого: пули вдребезги разбили задние стекла и утонули в спинках кресел.

– А ху-ху не хо-хо?
– с задором выкрикнул Щербатый и поплатился за беспечность, упустив момент выстрела Аркана из "Мухи".

Снаряд был пущен настолько метко, что пробил лобовое стекло и попал точно в грудь Щербатому. Прогремел взрыв, и Щербатый умер легко и мгновенно, не успев почувствовать боли, так ничего и не сообразив.

– Ах ты, сволочь!
– выкрикнул Павка-Резаный и дал очередь по передней машине, в которой сидел Аркан, приоткрывший заднюю дверцу. Однако пули не задели Аркана, и только одна впилась в плечо Семы-Кары. Тот громко взревел, но из рук руля не выпустил.

Следующую очередь Павка-Резаный дал по "Ниссану-патрол", и несколько его пуль тоже достигли цели: одна попала в шею водителя, хотя тот каким-то чудом умудрился удержать руль в руках, другая ранила сидящего рядом боевика с автоматом, но третья и последняя в рожке срикошетила от бампера и в буквальном смысле взорвала передний скат "японца".

Серебристая машина, словно инвалид, у которого выбили костыль, ткнулась в асфальт носом на скорости за сто, подпрыгнула задней частью вверх, развернулась и раз восемь перевернулась, пока не застыла колесами кверху.

– Отлично, Павка!
– радостно крикнул Валька-Стилет.

– Отлично-то отлично, да патроны кончились! Сейчас нас как в тире расстреляют, суки!
– констатировал Павка-Резаный

– Не робей, все там будем!
– зло рассмеялся Валька-Стилет.
– Дай газу, братишка! Догони эту мразь!

Трудно сказать, что подействовало сильнее, бравада Вальки-Стилета или в машине действительно еще оставались неиспользованные резервы, но "Форд" вдруг резво, словно у него включилась мощная турбина, рванулся вперед и в считанные секунды поравнялся с "Лендровером" Аркана.

Валька-Стилет уже не видел, как несколько пуль, выпущенных из автомата Лехой-Хохлом, впились в спину Павки-Резаного и он, уже мертвый, продолжал держать руки на руле. Валька-Стилет был нацелен только на одно: использовать единственное оставшееся у него оружие - любимый стилет.

Выстрел пистолета Аркана совпал со взмахом руки Вальки...

Ростовский и его ребята опоздали буквально минут на пятнадцать. Они слышали выстрелы и были уверены, что успеют, но...

Подъехав к месту трагедии, они обнаружили вдребезги разбитые две машины противника, набитые изуродованными человеческими телами, и две машины трех своих приятелей, двое из которых улыбались с таким задором, словно только что выиграли для себя нечто самое ценное в жизни...

– Так, братишки, оплакивать наших будем потом, - до боли стискивая зубы, бросил Ростовский.
– Быстрее соберите наших пацанов и мотаем отсюда: у меня такое впечатление, что сейчас сюда менты нагрянут!
– Тут он увидел, как Степан снимает на видеокамеру место трагедии и делает это весьма тщательно.
– Зачем ты это делаешь, братан?
– недовольно спросил он.

– Для нашей памяти, шеф! Мы должны иметь эту пленку, чтобы всегда подогревать свою злость!
– ответил тот.

– Ладно, ты прав! Ник, скажи ребятам, чтобы сняли номера с наших машин и взорвали их: нам не нужно оставлять следы для ментов!

– Будет сделано, братан!..

Когда они отъезжали от места трагедии, вдали раздались сирены милицейских машин, но ростовские успели исчезнуть до того, как их могли засечь...

XXV

Майкл под арестом

Вернувшись в Москву, Позин счел необходимым первым делом представиться начальству, то есть явиться пред светлые очи Щенникова - ведь именно он подписал шифро-грамму, срочно вызвавшую его домой.

В кабинете Щенникова, вальяжно развалясь в низком кожаном кресле, восседал Петропавловский.

– Привет, Шурик!
– радостно заулыбался он.
– Небось остобрыдла тебе эта гребаная Америка?

Позин неопределенно дернул плечами.

– Здравствуй, мудрый и незаменимый мой советник! Давненько не виделись, пожал ему руку Щенников.

– Может, ты по мне соскучился?
– Позин с готовно-стью принял шутливый тон.
– Боюсь, что помешал вашей судьбоносной для нашей многострадальной страны беседе.

– Ни в коей мере, - заявил Петропавловский, - мы всего лишь обменивались идеями о том, какие уточнения следует внести в имидж нашего Президента на нынешнем этапе.

– Но это, наверное, и есть одна из самых важных государственных тайн, продолжал шутить Позин.

– Вовсе нет. Кстати, Шурик, напиши за пару дней несколько страничек твоих впечатлений о том, каковы были сильные и слабые стороны обоих кандидатов в Президенты США именно с точки зрения их имиджа. То есть, где не доработали имиджмейкеры, создавая их образы.

– Помилуй, Гаврик, это же очень сложная задача!
– ответил Позин, глядя на загадочно молчащего Щенникова.
– Я же ничего в этом не понимаю.

– Ты просто умный человек, Позин. Я-то готов сделать из тебя выдающегося имиджмейкера, но, ты, лентяй и бонвиван, испугался, что придется много учиться и работать. А теперь с тебя - плата за страх. Вспомни, во что были одеты кандидаты, их жесты, вовремя ли улыбались, ты же десятки раз видел их на телеэкране! Мне твои наблюдения и выводы будут очень полезны.

– А уверен ли ты, Гаврик, что американская модель делания президентов, и вообще государственных деятелей, перенесенная на русскую почву, будет успешно работать?

– Никто не собирается ее переносить целиком. Мы позаимствуем самое интересное и не будем отказываться от нашей самобытности.
– Петропавловский выступал в своем обычном стиле - деловитом и циничном.
– Наш многомудрый русский народ отринет любые заокеанские примочки, если на них не натянуть хорошо ему знакомый цветастый сарафан. Ладно, Валентин, продолжим в другой раз. А пока занимайся с Шуриком.

Когда Петропавловский удалился, Позин скорее просто чтобы начать разговор, нежели желая установить истинную картину, спросил:

– Похоже, что Гаврик занял уютную и влиятельную нишу в нашей родимой иерархии?

– Это только е м у так кажется, - невозмутимо ответил Щенников.
– Ты ведь неплохо его знаешь. Гаврик - человек, существующий в некой виртуальной реальности, в мире собственных идей и представлений, которые он обкатывает на компьютере. К каким-то процессам в обществе он чувствителен, как барометр, а в остальном туп, как валенок. Впрочем, есть у него еще одно выдающееся качество он великолепно умеет себя продать...