Чтение онлайн

– Если и болею, то этого пока сам не заметил.

В тоне Майкла не было обычной бодрости.

– Знаешь, приятель, мне сегодня приснился странный сон. Ты сидишь у себя в кабинете, а у вас в стране бушует буря по всей восточной части над Нью-Йорком, Бостоном и... Вашингтоном. И сильный порыв ветра разбивает у тебя в кабинете окно, затем подхватывает тебя и куда-то уносит... Я проснулся и подумал, а не заболел ли ты, дружище мой дорогой! Уж слишком сон был такой наглядный, словно наяву...

– Нет-нет, я по-прежнему в рабочей форме, - немного растерянно ответил Майкл: ему показалось, что Богомолов чего-то недоговаривает.

– Ну тогда я за тебя спокоен, - проговорил московский собеседник не свойственным ему тоном и добавил: - Но на всякий случай прошу - береги себя!.. Будь здоров и самый большой привет семье!

– Спасибо, приятель...

Богомолов знал, что Майкл - человек смышленый, и надеялся, что тот понял правильно и его слова, и его интонацию. И конечно же, не ошибся...

Звонок Богомолова, безусловно, обеспокоил Майкла Джеймса.

"Неужели уже до Москвы долетели слухи о моих служебных проблемах? по-настоящему встревожился Майкл.
– Следовательно, дело обстоит куда серьезнее, нежели мне казалось..."

Генерал Джеймс слишком давно и хорошо знал генерала Богомолова, чтобы не придать должного значения этому звонку. Константин Иванович отнюдь не походил на кисейную барышню, которая не может удержаться от соблазна позвонить утром подружке и рассказать ей свой страшный сон. И вообще, маловероятно, что это был сон. Богомолов наверняка предупреждал его о грозящей опасности.

Уже несколько недель Джеймс сам чувствовал изменение отношения к себе на службе. Особенно заметно это стало сразу же после ареста Роберта Хансена, с которым он практически не был знаком.

Подобное изменение отношения бывает очень трудно выразить словами: оно словно носится в воздухе и проявляется прежде всего в каких-то повседневных мелочах. То человека не позвали на какое-нибудь важное совещание, то не пригласили на дружескую пирушку, а непосредственный начальник стал сух и официален и перестал передавать ритуальный привет супруге. В свою очередь коллеги, равные по должности, в знак приветствия безразлично кивают в коридоре и не останавливаются, чтобы пару минут потрепаться о том, как они провели последний уик-энд.

Все эти нюансы Майкл зорко примечал, а возрастающая частота тревожных симптомов вовсе его не радовала. Он не боялся за свою судьбу, но таил в себе горькую обиду. Во-первых, Джеймс не чувствовал за собой никакой вины перед Америкой. Он не только никогда ее не предавал, но и не поступался интересами своей родины ни на йоту, честно выполняя свой долг офицера и гражданина. Во-вторых, он никогда не считал нужным скрывать свое доброе отношение к России, откуда происходили его предки и те люди, которые спасли ему жизнь, а потом стали его друзьями.

Еще до начала своей службы в ФБР он дал себе зарок никогда не участвовать ни в каких операциях против России и ее граждан и неукоснительно его выполнял. Как ни удивительно, у него это получалось. С годами он стал крупным специалистом по американской преступности, и его деятельность достаточно высоко оценивалась его начальниками.

Но сегодня ситуация, очевидно, существенно изменилась. Каковы были истинные и подспудные причины этого изменения, Майкл пока не понимал.

Конечно, определенную роль сыграло дело Хансена, арестованного по подозрению в том, что он пятнадцать лет работал сначала на советскую, а потом и на русскую разведки. Но его-то, Джеймса, упрекнуть в шпионаже в пользу русских никак невозможно. Кроме того, он не обладает никакими секретными сведениями, способными вызвать интерес у русских спецслужб, - его профессиональный багаж содержит лишь имена и клички американских преступников.

Расстроенный Майкл терялся в догадках, что вовсе не способствовало душевному покою и продуктивной работе.

Однажды утром, когда он читал сводку-отчет по сообщениям агентов из разных штатов о прошлогодней ситуации с торговлей наркотиками на территории США, в его кабинет вошел заместитель директора ФБР, но не тот, который курировал подчиненный Майклу Нью-йоркский департамент.

При достаточно жесткой субординации, существующей в американских спецслужбах, подобный визит выглядел в высшей степени необычным. Как правило, о приезде начальства из Вашингтона сообщалось хотя бы за два дня. Кроме всего прочего, было принято, чтобы каждый вышестоящий начальник вызывал к себе подчиненного, а не являлся к нему сам.

Оба, и Майкл, и его неожиданный посетитель, сделали вид, что ничего особенного не произошло. Заместитель директора поздоровался:

– Добрый день, генерал Джеймс!

– И вам добрый!
– спокойно улыбнулся Майкл.

– Как продвигается расследование дела о переброске той самой партии наркотиков из Колумбии в США, что проследовала транзитом через Мексику?

– Кое-какие успехи наметились, - осторожно ответил Майкл и пояснил: - В содействии преступникам подозреваются трое сотрудников пограничной охраны, за которыми сейчас неусыпно следят агенты ФБР. Если нужен более подробный отчет о проделанной работе, то вы его сможете получить в компьютерной распечатке минут через пятнадцать.

– Хорошо, я посмотрю...

Майкл отдал соответствующее распоряжение.

– Как вы догадываетесь, я навестил вас не только, чтобы ознакомиться с этой распечаткой, генерал Джеймс...
– Он сделал небольшую паузу.
– Мне поручено лично огласить вам приказ директора ФБР.

Майкл аккуратно сложил лежавшие у него на столе бумаги и вопросительно воззрился на собеседника.

Из кожаной черной папки, которая была у заместителя директора в руках, тот вынул лист бумаги с грифом наверху - "ФБР. ДИРЕКТОР" - и зачитал вслух:

– "Приказываю бригадного генерала Майкла Джеймса отстранить от должности на неопределенный срок в связи с возникшими в отношении него подозрениями. Отделу внутренней контрразведки провести соответствующее расследование. О результатах доложить лично мне.

Директор ФБР Луис Фри".

– Так я что, выходит, арестован?
– несколько растерянно спросил Майкл.

– Нет, вы не арестованы, - поправил заместитель директора, - вы задержаны. Это совсем иной статус, не мне вам объяснять.

– Я могу узнать, в чем меня обвиняют?

– Естественно. Вам придется дать подробное объяснение по трем пунктам. Первый. Какими соображениями вы руководствовались, когда подключали к суперсекретной операции на острове Маис агента спецслужб иностранной и недружественной нам державы?

– Он не сотрудник русских спецслужб!
– нарушая принятый в таких случаях протокол, перебил Майкл.

– То, что он формально не имеет звания и не получает зарплаты в органах ФСБ, вряд ли меняет существо дела, не так ли, генерал?
– Заместитель директора изобразил некое подобие улыбки.
– Вы же, как опытный профессионал, не могли не понимать, что, оказавшись на острове Маис в одиночестве, господин Говорков имел немало шансов получить первым необходимую для интересов США информацию.