Чтение онлайн

– Мне об этом можете не рассказывать, - перебил Богомолов, - я-то знаю, как у нас набирали кадры: не по их профессиональным качествам, а по критерию личной преданности.

– Выдвижение на руководящие посты по принципу, "кто лучше лижет задницу" типично российская черта со времен Иоанна Грозного...

– Вот-вот...
– согласился генерал.
– Народ справедливо ненавидит олигархов и ворчит на нас, что мы бездействуем. А у нас руки связаны. Вот вам, Александр Викторович, простейший пример: нефтяная компания, принадлежащая олигарху Икс, продает посреднической фирме, принадлежащей тому же олигарху Икс, добытую нефть дешевле себестоимости, а эта фирма перепродает ее уже по мировой цене за границу.

– Умный человек придумал, - сыронизировал Позин.

– И разница, исчисляемая в миллионах долларов, оседает в оффшорных зонах. В перспективе добывающая компания наверняка обанкротится, но кого это волнует?
– пропустив его реплику, продолжал распаляться Богомолов.
– А если представитель налоговых органов выскажет свои недоумения и претензии, то последует ответ: "Мы - частная фирма и делаем так, как считаем нужным!"

– Прекрасно понимаю ваши чувства и даже разделяю их, но ничем помочь не могу, - вздохнул Позин.

– Поверьте, я не оправдываюсь и не жалуюсь, я сам стараюсь понять, осталась ли у этих людей хотя бы крупица совести. Вот вы, Александр Викторович, были вхожи к Президенту и могли ему, как говорится, что-то нашептать, попробовать открыть глаза, не так ли?

– Пытался, - честно признался Позин.

– Ну и как результат?

– Были такие ситуации: я начинал говорить, объяснять, высказывал свое мнение, но оказывалось, что он то ли меня не слушал, то ли тут же забывал о предмете разговора. Словом, были такие области, которые не вызывали у него интереса, а нагоняли тоску, в частности экономика.

– Да, в экономике наш шеф, мягко говоря, плавал по воле волн, - согласно кивнул Богомолов.

– Но это уже дело прошлое. А в нашей сегодняшней жизни, уважаемый Константин Иванович, есть вещи, которые не перестают занимать и даже потрясать меня. Вы мне привели один пример, а теперь я вам в ответ другой приведу. Возьмите скандал с "Бэнк оф Нью-Йорк". Говорят, порядка пяти миллиардов долларов, переведенных из России, прошло через этот банк. Согласитесь, сумма достаточно серьезная.

– Куда уж серьезнее, - охотно согласился Богомолов.

– Американцы проводят расследование, даже находят виновных, но толком понять ничего нельзя. Ведь самое интересное, из каких российских банков и с каких счетов шли эти переводы. Даже при моем вопиющем невежестве в банковском деле я понимаю, что установить это можно в считанные минуты. В США эти факты, безусловно, кому-то известны, но их свободная пресса и наша, еще более свободная, словно воды в рот набрали. И о конкретных лицах, то есть владельцах счетов, нигде ни слова.

– Наверное, вы в Америке поинтересовались этим вопросом?
– с подтекстом спросил Богомолов.

– Не только поинтересовался, ко всем приставал - к журналистам и банкирам.

– И что в итоге?

– Ничего не сказали, только шкодливо улыбались.

– И не скажут, - убежденно произнес генерал.

– А у нас?
– не успокаивался настырный Позин.

– А что у нас?
– с невинным видом спросил Богомолов и рассудительно добавил: - Те, кому нужно, об этом знают, но по разным соображениям помалкивают... По крайней мере пока...

– Вы уверены, что все эти темные делишки когда-нибудь будут обнародованы?
– задиристо наступал на собеседника Позин.

– Хотелось бы надеяться, - устало ответил генерал.

– Как-то незаметно мы углубились в материи, далекие от судьбы нашего друга Савелия, - примирительно сказал Позин.

"Вот тут-то ты здорово ошибаешься, милый", - подумал Богомолов.

– Что вы, Константин Иванович, собираетесь делать, чтобы его найти?

– Какие-то шаги предпринимает в Америке Майкл Джеймс. Племянника своего я туда на помощь Джулии послал. Он не без оснований считает себя учеником и другом Савелия. Парень хоть и молодой, но настоящий боец. Думаю, найдем нашего Савелия.

В завершении беседы Позин счел необходимым высказать то, что его волновало последнее время:

– Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что в разговоре с мистером Лайном я невольно бросил какую-то тень на репутацию друга Савелия, Майкла Джеймса, потому что в тот момент, честно говоря, его фигура меня совсем не волновала. Мысли мои были заняты исключительно пропавшим Савелием. Но сегодня, с учетом того, что я узнал о Лайне, боюсь, что оказал Джеймсу медвежью услугу. Я исхожу хотя бы из того, что тон Лайна во время телефонной беседы с генералом вряд ли можно было назвать дружеским.

– Если здесь только служебное соперничество, то в этом ничего драматического нет, - попытался успокоить Позина Богомолов.

– В голосе Лайна я уловил нечто, далеко выходящее за рамки чисто служебной неприязни.

– Это уже хуже, - помрачнел Богомолов.

Позин незаметно посмотрел на часы.

– Не смею больше злоупотреблять вашим вниманием, Константин Иванович. Я и так отнял у вас много времени своими довольно бестолковыми идеями и расспросами. Не сердитесь на меня. Не знаю, говорил ли вам Савелий о том, как быстро и тесно мы с ним сошлись в Нью-Йорке? Мне ваш Савелий очень понравился. Рядом с ним я всегда чувствовал себя как-то особенно спокойно. Я мог бы даже сказать, что мне его не хватает, хотя это довольно странное признание для мужчины традиционной ориентации.

– А если бы вы знали, как мне его не хватает, - грустно признался Богомолов.
– Настоящих друзей всегда не хватает.

– Ну, я не могу считать себя настоящим другом Савелия - мы слишком мало знакомы, но я хотел бы им быть.

– Думаю, что вы вели себя по отношению к нему как настоящий и преданный друг, - немного торжественно произнес Богомолов.

– Спасибо на добром слове, Константин Иванович.
– Позин и не думал скрывать, как приятна ему последняя фраза Богомолова.

– Верю, что все кончится хорошо. Савелий попадал в самые страшные и даже роковые переделки, но всегда выходил из них с честью.

На этой оптимистичной ноте они расстались.

Как только за Позиным закрылась дверь, Константин Иванович позвонил генералу Джеймсу:

– Привет, Майкл!

– Здравствуй, Константин!

– Есть какие-нибудь новости о нашем общем друге?

– К сожалению, пока нет. А у тебя?

– Аналогично. Как ты себя чувствуешь, Майкл? Не болеешь?