Чтение онлайн

Здесь лежат воины. Герои, погибшие в битве с фашизмом. Наши Отцы, деды, прадеды, жены, матеря и сестры. Оскверняют могилы мертвых, чтобы дотянуться до живых. Моя родная Рига уже вовсю говорит о необходимости изоляции нелояльной части русского общества. Не под бульдозер их, конечно, как цветы 9 Мая. Пока не под бульдозер, но вдруг практику концлагерей удастся возродить, о которой давно тоскуют…

Тот же пример Украины показал, что вполне возможно всё вывернуть наизнанку: и память, и историю до отчётливого проявления свастики.

Мир сошел с ума. Уродливый гротеск, вот каким стал мир.

Я жил и живу в Риге всю свою жизнь. Здесь похоронен мой отец, рядом с ним легла моя мать. Мои дети… моя боль и стыд. Свободные граждане мира, читай никому не нужные, не приспособленные, но горластые. Их воспитывала жена, пока я работал. Пытаясь не утонуть в Европейском г…не после присоединения. Жены уж нет, ее добила хваленая медицина, дети смотрят на меня как на сумасшедшего. Остались только друзья.

Такие же как я, думающие и помнящие. Так вышло, что думающие люди видят разницу, между жизнью в советах и сейчас. И творящееся нам не по душе. Но думающих сейчас очень мало или они боятся собственной тени.

Будучи маленьким, я представлял, что под этой могилой страшное зло. Фашизм. Его охраняют павшие солдаты. Я верил, что на осквернителей могил падёт проклятие.

Так и есть. Проклятье лезет изнутри. Пожирая разум, отнимая волю… тот самый фашист, который станет бичом для своих же собственных народов. Та же Германия, с которой канцлер торопится снять историческую вину, не даст соврать.

За размышлением, даже не заметил, что у меня появилась компания. На еще сохранившихся ступеньках, появилась девушка в легком белом платье, оно вытирало пыль на оставшихся плитах. Смелая. В Риге сейчас не каждый осмелится даже подойти к этому месту. Тем не менее. Девушка дошла до груды камней, положила руки на них. Даже по ее позе было видно, что она скорбит о тех солдатах, что когда-то не пожалели сил на защиту этого города. Мне захотелось подняться и утешить ее, может здесь был ее дед или прадед? О ком горюет эта девушка?

Пока я думал, пока поднимался в след за ней, девушка оказалась не одна стоит у осколков гранита.

— Ну здравствуй Гамаюн!

Совсем старый стал ничего не замечаю, как — я — такое-то пропустил? На ступеньках стоял всадник, он как влитой сидел на рыжем, почти огненном, коне.

— И тебе не хворать, Всадник!

Огромный мужик расхохотался. Его смех раскатами пушечных орудий ударил по руинам мемориала.

— Насмешила, хворь это к брату моему!

— Да уж ведаю. Чего тебе здесь?

— Да вот, интересно, какими дорожками прилетела птичка в чужую землю? Али с пути сбилась?

— Здесь лежат мои воины!

Девушка в ярости топнула ногой, невольно сделав шаг к всаднику. Но тот только лязгнул доспехом, пожимая плачами.

— Именно что! Лежат! Чего тебе здесь?

— Русские своих не бросают! Поди прочь! Падаль!

— Не твоя земля, не указывай!

— Они освободили Ригу. Они русские, именно они прогнали тебя в тот раз!

Всадник замолчал, посмотрел на камни, в его молчании чудилась угроза, вызов. Его конь захрипел, зло метеля гранит под копытами. От каждого такого удара высекались искры. Мне стало страшно. За себя, за девушку у разворованной могилы.

— Не тронь ее!

Это было наваждение, я сам не понял, как выпрыгнул перед ней. Заслоняя собой хрупкую фигурку. Конь, скорее уж от неожиданности отпрянул, тряхнул головой, как будто сам себе не веря.

— Смертный! Как ты смеешь?

— Я…

Я растерялся, это жуткое в близи существо, имело блестящую кольчугу золотого цвета, сверху черный плащ, покрывающий тело и череп вместо головы, глаз не было. Пустые черепные глазницы выворачивали душу. И пришла ярость, на себя, на своих молчащих друзей, на свой страх. Я почти кричал:

— Я потомок русского солдата!

Меня трясло, но я сказал свое слово. Я готов умереть за свои слова! А потом почувствовал теплую ладошку на своем плече. Полуобернулся. Девушка, что стояла за моей спиной улыбалась. Ее лицо — птичья маска, под которой я заметил улыбку. Она предала мне сил, страшно, но уже не так, я не один.

— Видишь, Всадник. Не пройдешь ты здесь.

— Странные, вы русские, не понимаю я вас. Солдат?

— Не ответит он тебе, Всадник. Но попробует защитить. Сам знаешь. У нас другие интересы. Мы строим мир, мы любим мир, но воевать мы умеем лучше всех, кому как не Войне знать об этом.

— Так что ты здесь делаешь?

Уже не грозно, а с интересом спросил. Ему легко ответили:

— Забираю души. Они более не будут защищать этот город. Они упокоятся в своей земле, пока не призову их на сражение, Всадник.

— Ты отдашь этот город мне?

— Он уже практически твой. Но своих, я не бросаю.

Огромный всадник только склонил голову. Развернул коня, что, пританцовывая, направился прочь от гранита. Полностью исчезнув на последней оставшейся ступеньке. Но еще долго в ушах раздавался цокот, подобный взрывам. Казалось, что я вечность не мог оторвать взгляд от места его исчезновения.

— Ты молодец, воин. Спасибо.

— Не…за что.

Я с трудом вспоминал русские слова, там, на острие момента, они шли от сердца, они были естественны. Сейчас, я сказал три слова с акцентом:

— Что есть дальше?

— Дальше, они вернуться домой. Им не место здесь, их жертву не оценили.

— А мы?

— Если кто-то захочет, он останется защищать, таких как ты.

И грянул голос забытого гимна, того, что наводил ужас на всех фашистов…

Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь.

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз!

И грянул хор. Из разлома выходили солдаты, лихо подхватывая припев:

Славься, Отечество наше свободное,

Дружбы, народов надежный оплот!

Знамя советское, знамя народное

Пусть от победы, к победе ведет!

И сотни, и сотни призраков в форме выходили и строились, глаза у всех были грустные, серьезные. Они держали строй и тогда, и сейчас. Они защищали нас, до конца. И от нас самих. Мы сами разрушили. Не я, конечно, но я в чем-то такой же, я молчал.

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,

И Ленин великий нам путь озарил.

Нас вырастил Сталин — на верность народу

На труд и на подвиги нас вдохновил.

И опять хором, от которого веяло бурей огня. Той бурей, в которой сгорели их жизни, их будущее. Они не роптали, они защищали свою землю.

Славься, Отечество наше свободное,

Счастья народов надежный оплот!

Знамя советское, знамя народное

Пусть от победы к победе ведет!

Ко мне подошел один солдат. Постоял, посмотрел, подумал и заговорил, торопливо.