Чтение онлайн

Улыбка Леклана растет.

– Я не ожидал меньшего.

– Верно. Итак. Ты надоедливый и пожарный, но еще ты невероятно сексуальный.

– Мне нравится, куда ты клонишь. Пожалуйста, продолжай.

Клянусь, он самый раздражающий мужчина на свете.

– Я планировала это сделать и без твоего разрешения.

Неужели он думает, что мне не все равно, хотел он, чтобы я остановилась или нет? Нет. Мне нужно изложить все еще раз, потому что кто-то продолжает меня прерывать.

– Я хочу сказать, что ты – пожарный, ты горячий, ты раздражаешь, и когда ты соединяешь все эти качества, ты – искра. Никто не знает, вспыхнет ли пламя. Ты как зажигалка, которая все время щелкает, и ты пытаешься снова и снова, зажечь ее.

– Может, в ней закончилась жидкость, – предполагает он.

– Я думаю, это больше похоже на то, что ты просто раздражаешь.

Леклан смеется, крепче притягивая меня к своей груди.

– Я уверен, что знаю, как разжечь в тебе огонь.

Да, он знает. Я просто беспокоюсь о том, когда мне придется его тушить, потому что почти уверена, что обожгусь.

Леклан

– Я хочу нарвать целую кучу клубники! – кричит Роуз, когда мы садимся в мой грузовик и едем в Вирджинию-Бич.

Эйнсли поворачивается на своем сиденье, чтобы видеть ее.

– Знаешь ли ты, что мы с твоим папой каждый год ездили на этот фестиваль, когда были детьми?

Роуз ухмыляется.

– Правда?

– Да. Это было мое любимое развлечение. Я съедала столько ягод, что у меня жутко болел живот, потом меня заставляли кататься на аттракционах, и меня укачивало.

Я качаю головой.

– По-моему, было немного не так.

– Я прекрасно это помню.

– Правда?

Она кивает.

– Да.

– Насколько я помню, ты не слушала никого из нас, когда мы предупреждали тебя о том, что нельзя есть из корзин во время прогулки. Ты просто брала, делая вид, что никто не видел, как ты выбрасывала верхушки клубники на тропинку – что было преступлением, ведь ты воровала, – говорю я с ноткой самодовольства.

– Пожалуйста, арестуй меня.

– Если бы я мог, я бы арестовал, – я продолжаю рассказывать Роуз остальную часть истории. – Потом мы гуляли на фестивале, где ты все время чувствовала себя дерьмово, и нам приходилось пропускать все веселые мероприятия, потому что ты плакала, что у тебя так сильно болит живот и тебе нужно прилечь.

Она скрещивает руки на груди.

– Ложь. Вы с Каспианом постоянно наполняли мою корзинку, пока мы шли, а потом заставили меня кататься на этом ужасном крутящемся и вертящемся аттракционе, – она понижает голос до зеркального отражения моего.

– Пойдем, Эйнсли, все большие дети катаются на аттракционах.

Ладно, может быть, мы и сделали это раз или два, но только потому, что она постоянно говорила и рассказывала нам, как мы должны катать ее на аттракционах. По крайней мере, если она ела ягоды, она была спокойна, и мы могли планировать, как ее бросить.

Это был не мой звездный час, но мне было двенадцать, так что... Я даю себе поблажку.

– А ты продолжала их есть, – напоминаю я ей.

– Ты был грубым и – я повторяю это снова – раздражающим.

– Да, а ты просто...

– Восхитительная, – заканчивает она.

– Ты продолжаешь говорить это, а я все думаю, знаешь ли ты определение этого слова.

Эйнсли высовывает язык, а Роуз хихикает.

– Папочка, я не хочу, чтобы мне было плохо.

– Нет, детка, я не заставлю тебя их есть. Мы заставим Эйнсли съесть их снова, чтобы она вспомнила, как сильно она любит клубнику.

– Или... – Эйнсли вытягивает слово. – Мы можем заставить твоего папу съесть их все и посмотреть, не станет ли ему плохо. Как ты думаешь?

Роуз поджимает губы, и я делаю вдох.

– Эй! Я думал, ты на моей стороне?

Она хихикает.

– Как насчет того, чтобы никому не стало плохо? И мы будем кататься на аттракционах? И съедим торт и клубнику?

Мы с Эйнсли смотрим друг на друга.

– Звучит идеально.

Следующие два часа мы едем на машине, делая три остановки, потому что Эйнсли захотелось газировки, потом в туалет. В последний раз она решила, что оставила кошелек на предыдущей остановке, но это было не так. С тех пор Роуз безостановочно болтала с очень внимательной Эйнсли.

– А потом Рикки рассказала Веронике, которая сказала Мэдди, что я ей не очень-то нравлюсь. Она мне нравилась, но она была груба со мной, так что теперь она мне не нравится. Но я люблю Мэдди, она моя подруга, – Роуз переходит к следующей теме.

– Вау, но, может быть, Рикки этого не говорила. Ты спросила ее?

Роуз тяжело вздыхает.

– Нет.

– Я понимаю, что это задело твои чувства, но что, если она сказала, что не любит розы, а не Роуз Уэст?

Моя дочь, кажется, размышляет над этим, а потом пожимает плечами.

– Я поговорю с ней.

Эйнсли с улыбкой смотрит на меня.

– А ты говорил, что я угроза. Ха!

– Ты и есть угроза. Вы обе.

Эйнсли и Роуз обмениваются рукопожатием.

Мы направляемся к мосту-тоннелю, который восхищает Роуз больше всего на свете.

– Это корабли, папочка?

– Да.

– А ты знаешь, что мой папа и твой дедушка были на этих кораблях? – спрашивает Эйнсли.

– Были? – голос Роуз повышается. – Я этого не знала!

Эйнсли на секунду смотрит на меня, в ее глазах мелькает разочарование, но потом оно исчезает, и она снова поворачивается к Роуз.

– Когда мы были маленькими, нам разрешали подняться на борт и посмотреть на корабль. Однажды мне удалось прокатиться на нем.

Да, круиз, который стал для меня настоящим адом. Я ненавижу океан, и три дня я был заперт в металлической банке, бесцельно плавая. Может быть, бесцельно – это сильно сказано, но мне так показалось. Единственным светлым пятном было то, что Эйнсли и Каспиан тоже были там. Их отец хотел начать программу, в рамках которой семьи военных моряков могли бы увидеть и испытать то, что делают они сами. Поскольку ее отец был адмиралом, мой отец оказался в очереди и стал капитаном корабля, который управлял программой. Это означало, что у моей семьи не было другого выбора, кроме как поехать, потому что нас учили быть лидерами. Мы ели на камбузе, работали на разных работах с моряками, которые точно не хотели там находиться, и управляли кораблем.

– Папочка, можно мы скажем дедушке, что я хочу покататься на корабле?

Мышцы в моей груди сжимаются при одной мысли о разговоре с отцом. Он звонит, присылает подарки для Роуз и оставляет длинные сообщения с просьбой выслушать его.

Мне не нужно ничего выслушивать. Именно из-за него моя мать решила покинуть этот мир. У нее не было сил бороться, а все потому, что он бросил ее задолго до того, как она заболела.

А это значит, что он бросил меня и Роуз.

Так что нет, мне не нужно слушать всякую чушь.