Чтение онлайн

У Керема глаза налились кровью, но он сдержал себя, только глубоко вздохнул.

Рванув дверь, Салман ввалился в дом. При виде Ширзада он осекся, смущенно засмеялся и объяснил:

– Вот чем приходится заниматься, друг, - на работу выгонять.

– А ты не ошибся адресом?
– спросил Ширзад.
– Кажется, именно тетушка Телли и спасает от гибели наследство твоего собутыльника Гусейна.

Тетушка приложила руку к щеке и пронзительным голосом запричитала:

– Ай-ай-ай, как наш Салман о хлопке беспокоится! Смотреть приятно. Ты бы сперва свою толстомясую сестричку в поле отправил. Чего привязал ее в хлеву, как нетель?

– Прошу не касаться моей родни!
– вспыхнул Салман и, не попрощавшись, вышел.

Ширзад догнал его у ворот.

– Немедленно выдели грузовик тетушке, - резко предложил он Салману.

Салман растерялся, он помнил распоряжение Рустама-киши: ни в коем случае "демагогу в юбке" машины не давать.

– Рад бы, всей душою, друг, но войди в мое положение. Машины в разгоне, да и тетушку нельзя отрывать от работы. Ты первый меня не похвалишь за такое самовольство.

– Еще как похвалю!
– успокоил Ширзад.
– Машины у тебя есть в резерве, а камни привезут комсомольцы, субботник устроим.
– И, отвернувшись от Салмана, крикнул в открытое окно: - Тетушка, начинаем строить тебе дом! Вари чихиртму! Эдак человек на двадцать, на всю комсомольскую организацию...

Тетушка Телли рассыпалась в благодарностях.

В это время подбежал сторож правления, сказал, что Ширзада срочно требуют к телефону, - из райкома партии позвонили.

Сердце юноши забилось, когда он услышал далекий, чуть измененный расстоянием, но по-обычному приветливый голос Аслана:

– Как дела, товарищ секретарь? Без председателя дисциплина не пошатнулась? Гляди в оба, теперь с тебя спрос!... Молодцы, что истребили паутинного клещика, знаю, знаю... Теперь за участками соседей следите.

Оседлав стул, Ширзад бодро крикнул:

– Вчера вечером опять строго-настрого предупредил всех бригадиров. Не волнуйтесь, каждый день объезжаю плантации.

– Вот и прекрасно. А у нас в воскресенье однодневный семинар секретарей колхозных парторганизаций. Лектор приедет из Баку. Тебя обязательно ждем, так часам к десяти утра.

– Спасибо за приглашение, за память. Приеду, конечно!

Повесив трубку, Ширзад вышел из правления, чувствуя прилив энергии, решительности. Через полчаса на резвом иноходце он уже объезжал дальние плантации, примыкавшие к участкам "Красного знамени". Всюду прилежно, без суетни работали женщины и девушки в пестрых платьях; на фоне вытянувшегося, пышно расцветшего хлопчатника они напоминали горные маки на ярко-зеленом лугу.

6

Рустам вернулся из Баку бодрый, веселый, рассказал, что был в оперном театре, слушал "Кер-оглы", привез подарки: две пары лакированных туфелек, две цветные кофточки, две шелковые косынки.

– Дели с невесткой пополам, - сказал он дочке, - и Першан, подпрыгивая, помчалась в свою комнату примерять.

Жене Рустам вручил платок, но Сакина так расстроилась, вспомнив о невестке, что, поблагодарив, сунула подарок в сундук, даже не развернула, не полюбовалась.

Вернувшись в столовую, Першан подошла к отцу, положила голову ему на плечо.

– А еще что привез из столицы?

– Самый лучший мой подарок колхозу - новый преподаватель русского и немецкого, - с торжеством сказал Рустам.
– Пошел прямо к министру просвещения. Без хвастовства скажу, принял мгновенно, без очереди, как только доложили... Но поглядел с подозрением: "Кого, старик, устраиваешь в университет, - сына или дочь?" А я ему: мои дети в меня удались - с аттестатами зрелости остались в колхозе. Тут крыть нечем: обрадовался министр, велел принести мне стакан чая. Когда узнал, что нужен преподаватель, вместе со мной все списки просмотрел. Читали-читали и выбрали карабахского парня. Орел! За пять лет учебы в институте - ни одной тройки. Круглый отличник. Кандидат партии. Сын мужика - значит, в колхозном деле разбирается, - расхваливал Рустам нового учителя.
– Когда управились с этим вопросом, министр спросил: "А еще какие просьбы?" Конечно, мне захотелось насолить этому демагогу Гошатхану...

Сакина всплеснула руками и с ужасом воскликнула:

– Киши, что ты говоришь? Вот стыд какой! К лицу ли тебе...

– Да ведь я ничего не сделал, - оправдывался Рустам.
– Я прикусил язык и сказал себе: не будем портить впечатления. Вернусь домой - как-нибудь сам управлюсь с этим зловредным демагогом.

– Папа, - нетерпеливо сказала Першан, - у тебя все демагоги и все враги...

– Ну-ну, и ты тоже...

В это время появился Салман, учтиво поздравил хозяина с благополучным возвращением, поцеловался с ним. Пока он рассказывал о ходе уборочных работ, Сакина еще крепилась, но едва Салман завел речь о незаконном и возмутительном распоряжении партийного секретаря насчет грузовика для тетушки Телли, хозяйка беззастенчиво оборвала:

– Вот тут и остановись. Человек с дороги, устал, в себя еще не пришел... Завтра явится в правление, там обо всем и доложишь.

– А верно, Салман, иди-ка домой, - махнул рукою Рустам.
– Дай остыть запотевшему лицу, а потом уж кропи холодной водой.

Салман повел плечами, скроил недовольную гримасу и отправился со двора.

После обильного ужина и долгого чаепития Рустам завалился спать, и через минуту от могучего храпа сотрясались перегородки во всем доме.

Сакина убрала со стола и вышла во двор. Было темно, лишь свет от лампы, горевшей в комнате Першан, падал на землю круглым радужным пятном. Вдруг она вздрогнула, увидев под тутовником человека в белой рубахе и парусиновых брюках. Не сразу мать узнала в темноте Гараша.

– Кого ждешь?
– сухо спросила Сакина,

– Да я на минутку, у меня еще дело в бригаде, - отведя глаза в сторону, сказал Гараш,

– А у меня есть дело к тебе, садись!
– с непривычной Гарашу строгостью сказала Сакина и, повернувшись к веранде, крикнула: - Девушка, неси-ка сюда лампу!

Керосиновую лампу Першан поставила на шаткий столик и хотела скромно удалиться, как полагается воспитанной девице, но мать остановила ее:

– И ты садись, не ребенок, разделяй печали нашего дома, может, и матери поможешь веским словом.

Першан была в белой, длинной, до пят, ночной рубашке, с шалью на плечах. Вскинув голову, она дерзко сказала:

– С таким бессовестным и сидеть рядом не хочу.

Гараш отшатнулся, на его скулах заиграли желваки, но он не стал препираться с сестрой и робко попросил:

– Как-нибудь в другой раз, мама, позволь сейчас уйти.

– Сиди!
– повысила голос Сакина.
– Когда же мы поговорим? Когда наш дом рухнет?

Неожиданно из темноты послышался озабоченный голос Салмана:

– Гараша не видели? Ух, как хорошо, что застал! Скорей пойдем в правление, приехал товарищ Калантар, серьезный разговор с механизаторами. Он и Рустамакиши хотел поднять с постели, да я отговорил: неудобно, почтенный человек, только что с дороги...

Гараш всегда, даже в присутствии желанной Назназ, испытывал отвращение к Салману, но сейчас тот ему показался ангелом-спасителем, спустившимся с небес.

Сакина не решилась задерживать сына, и Гараш поспешил к воротам.

На темной улице Салман обнял его и шепнул, что братец Калантар, утомленный дневными разъездами по колхозам, дожидается их в садике у Салмана, а Назназ хлопочет у очага...