Чтение онлайн

В глубине души Сакина гордилась бесстрашием Рустама, ей нравилось, что он никогда не впадал в уныние, смело встречал любую опасность.

Впрочем, этим восхищалась не только Сакина, - многие односельчане хвастались отчаянным нравом Рустама.

Но счастья от этого в семье Рустамовых не прибывало.

Одна Першан радовала Сакину. Дочь была рассудительной, не терялась в трудные минуты, разбиралась в людях. Иногда капризничала, да когда же и капризничать, как не в девичестве...

Улыбаясь, Сакина поглядела на сидевшую у стола за учетными ведомостями дочку и негромко сказала:

– Позови-ка отца. Хватит ему возиться с лошадью. Поговорить надо. Да смотри не убегай, ты мне тоже нужна.

Не двигаясь с места, Першан повернулась к крыльцу и протяжно крикнула:

– Па-па-а!...

Сакина поморщилась.

– Кричать-то и я умею. Лень спуститься? Иди позови!

Дочь еще заунывно пропела:

– Па-па-у-у-у!...

В дверях конюшни появился растрепанный Рустам со щеткой в руке, рукава рубахи были засучены, в усах застряли соломинки.

– Приказ высшего командования: мама велит немедленно сюда подняться! отчеканила Першан.

Чем хуже было Рустаму, тем самоувереннее он держался. И сейчас он умылся, привел себя в полный порядок и, разглаживая усы, появился на веранде,

– Что прикажешь, жена? Слушаю.

Сакина промолчала; прищурившись, вдела она белую нитку в ушко иголки, сделала узелок, откусила хвостик ниточки, но вдруг иголка запрыгала в руке...

– Как ты мог получить выговор?
– сдерживая слезы, спросила Сакина. Как все это случилось? Знаешь что - поезжай в райком, проси, чтобы тебя освободили. Пусть дадут легкую работу, ты постарел, я тоже не молодею. Хоть остаток дней проживем спокойно!
– Першан собрала ведомости и хотела уйти, но мать строго остановила: - Сиди! Ты - взрослая.

Рустам долго смотрел в сад, окутанный вечерней мглою.

– Ну что ты выдумала!
– сказал он, задыхаясь.
– Остановиться на полпути, когда я взялся за такие большие дела? Да у меня сердце разорвется!

– Ты начал - молодые закончат, - ответила Сакина, стараясь говорить спокойно.
– От веку так ведется: один пахарь бросил зерна в землю, другой собрал урожай.

Рустам горько рассмеялся.

– Не бойся, жена, не бойся. Каким явился на белый свет - таким и умру. Жил бесстрашно и погибну бесстрашно. Ни перед кем не склоню седин. Через недельку заставлю демагогов и смутьянов самих проглотить выговор. Авось подавятся! Завтра же поеду в райком.

– А ты уверен, отец, что в райкоме за тебя заступятся?
– дерзко вмешалась в разговор Першан.

– Помолчала бы, - угрюмо попросил ее Рустам.
– Руби дерево по плечу!

– Клянусь твоим здоровьем, папа, у тебя научилась держать топор! Только давай условимся: нет веры тому, кто заведет в трясину.

Рустаму ничего не стоило осадить властным окриком дочку, но он сдержался, а Сакина укоризненно посмотрела на нее.

– Ладно, ладно, это на меня не действует, - с завидным хладнокровием сказала Першан.
– Если у отца выгорит дело в райкоме, покупай мне, мама, шелковый платок.

– А если я оторву тебе уши?
– поинтересовался Рустам,

Першан убежала в столовую, выглянула оттуда, смеясь, и в ее глазах Рустам увидел такую любовь и преданность, что сердце его сжалось,

– Не волнуйтесь, дорогие. Все обойдется. Скоро поеду в Баку, привезу самые лучшие платки и маме, и этой козе...

На следующее утро Рустам отправился в райком. Он хотел первым рассказать Аслану о выговоре. Самое правдивое слово, переходя из уст в уста, теряет первоначальный смысл, мутнеет, словно горный родник, низвергнувшийся в долину и размывший там песчаное дно... Только замешкайся - и бог весть что придумают, какие небылицы сочинят.

Но старика давным-давно обогнал проворный Салман. После партсобрания он позвонил Калантару.

– Поздравляю! Рустама трепали, как половую тряпку. Опозорили на всю Мугань! Хорошо, что выговором отделался, могли бы из партии выставить. Очень просто....

Калантар-лелеш отличался полнейшим бессердечием, но и его озноб продрал от такого коварства.

– Да ты-то чему обрадовался? Председателем решил стать?

– Клянусь, мне хватает твоего благорасположения. О большем не мечтаю, - увильнул Салман.
– Говорю, что несчастного старика кипятком ошпарили. Будет теперь знать, как не прислушиваться к советам Калантар-лелеша.

Вот проклятый болтун! Ну, а если кто подслушает этот разговор? Калантар раздраженно прошипел:

– Спасибо, дружок, будь спокоен, - помню тебя, помню... Все зачтется. Всегда звони, не стесняйся.

Рустам еще умывался у себя дома, а Калантар уже влетел в кабинет Аслана.

– Слышали? В "Новой жизни" такая свара, грызут друг другу горло!

Аслан был чем-то удручен, сидел пригорюнившись, в глубоком раздумье. Злорадство Калантара ему не понравилось.

– Ну, что там?
– с неохотой спросил он.

– Рустам собрал около себя часть колхозников, а Ширзад, этот самонадеянный сопляк, объединил приятелей, - вот и закипела склока. Живьем едят друг друга!... Я теперь не верю, что мы получим от них хлопок, вот честное слово. Погубят крупнейший колхоз в районе.

Аслан, поморщившись, потер ладонью висок.

– А ты что предлагаешь?

– Вывод напрашивается сам собой: вызвать обоих на бюро райкома, вкатить по "строгачу" и, разумеется, снять с работы. Обоих!
– Поставив локти на стол, приблизив к Аслану вспотевшее лицо, Калантар зашептал: - Ни одному ни на грош не верю. В политическом отношении, конечно.

Слушая его, секретарь райкома думал, что не случайно Калантар пытался пристроить своего дружка на ферму "Новой жизни". В том случае Рустам-киши держался молодцом, не соглашаясь с ним.

Аслан помолчал, еще раз погладил ноющий висок и холодно заметил:

– Положение в "Новой жизни" мне известно. Нельзя считать, что там идет какая-то беспринципная склока. Если мы встанем на такую точку зрения, то усугубим ошибки Рустама-киши и, пожалуй, Ширзада. И, конечно, я никогда не соглашусь с тем, что можно сомневаться в их политической честности и преданности.

Калантар был убежден, что Аслан ничего не знает о событиях в "Новой жизни". А оказалось, что он прекрасно осведомлен. По виду тихоня, а на самом деле хитер!...

– А вы как расцениваете конфликт между председателем и парторгом? осторожно спросил Калантар.

– Подумать надо. Скоропалительные выводы не уместны. Мне кажется, что вы недолюбливаете Рустама-киши. Верно? Помните тот спор о заведующем фермой? Не с него ли все началось? Советскому работнику не годится быть злопамятным.