Слияние вод
Шрифт:
Но никто еще не знал, что Аслан два дня назад, поздно вечером, после затянувшегося заседания бюро райкома, побывал у старика в больнице и они долго откровенно беседовали.
Как ни старался Аслан развлечь Рустама, свернуть разговор на житейские мелочи, старик вновь и вновь возвращался к судьбам "Новой жизни".
– Меня теперь волнует не то, что свалил с плеч ношу, а то, что надо вручить колхоз надежному, умному хозяину. И рекомендую - кого б ты думал? Зейнаб Кулиеву.
Даже обычно невозмутимый Аслан изумился.
– Зейнаб?!
– Конечно.
И днем и ночью Рустам мучительно размышлял о преемнике, думал, уже без обиды, о Ширзаде и Наджафе, даже о языкастой тетушке Телл", но выбрал он Кулиеву и остался доволен своим решением.
– Из чужого колхоза, - осторожно напомнил Аслан.
– Да что ты, - землячка, Героиня труда!
– строго поправил его старик.
– В родимый колхоз вернется. И заметь, моя воспитанница, - напоследок похвастался, понежил свое гордое самолюбие Рустам.
– Ну-ну, - Аслан отшутился, не дал определенного ответа.
Эти слухи и пересуды усугубляли душевное смятение Сакины.
Как ни убеждал Гараш, что она должна пойти на собрание, мать твердо сказала, что останется дома.
– Зачем мне туда идти, деточка, если душа не лежит?
– Мама, прошу, не отказывайся. Из приличия следует пойти. Что в народе-то подумают? По соревнованию мы остались позади, уступили первенство "Красному знамени", а ты - жена председателя - не пойдешь... Надо, обязательно надо присутствовать. Сама знаешь, клуб еще не готов: и стены не всюду покрашены, электричества нету и библиотеку не достроили... А вот колхозники решили провести собрание именно там, чтобы порадовать отца.
Сакина слышала об этом: тетушка Телли и другие правленцы поторопились кое-как привести Дом культуры в порядок - ведь это было самое дорогое детище Рустама, - справедливо считая, что весть о собрании в новом здании хоть чуть-чуть, а подбодрит, порадует больного.
– Спасибо, деточка, с меня хватит и уважения народа.
– Сухое спасибо ничего не стоит, вставай, наряжайся.
– Никуда не пойду.
– Отец же приказал, - прибег к последнему доводу Гараш.
– Сегодня еще раз напомнил: идите в праздничных одеждах и садитесь в первом ряду всей семьей...
Против воли Сакина улыбнулась: да, так сказать мог только ее муж. Победу Кара Керемоглу в соревновании он воспринял мужественно, стойко и сразу же перешел в наступление, лелея мечту о реванше.
Но все-таки уходить из дому она не собиралась: непереносимо трудно было видеть людей, ловить любопытные, злорадные, а то и сочувственные взгляды.
Постучали в калитку, и сердце Савины дрогнуло. Что еще случилось? Вошли Шарафоглу и Гошатхан с женою.
– А мы за вами, - сказала Мелек-ханум.
Сакину тронула: внимательность друзей и недругов мужа: на Гошатхана по привычке она косилась подозрительно...
Мелек отвела Сакину в сторону и сказала, что Рустам быстро идёт на поправку, организм у него необыкновенно здоровый. Правда, сердце пошаливает, но удивляться этому после таких злоключений не приходится. Выполнял бы указания врачей - так через недельку-две можно было бы выписать домой.
– А разве он не слушается?
– улыбнулась Сакина, хотя знала, что всю жизнь муж только и делал, что никого не слушался.
– Куда там!
– громко, чтобы все услышали, сказа ла Мелек.
– Разрешили часовые прогулки в больничном саду, так он такое натворил... Представьте, вышел за ограду, остановил грузовик на шоссе и, как был в халате, в шлепанцах, отправился восвояси...
Сакина всплеснула руками.
– Хорошо, что сиделка из окна второго этажа заметила, ко мне примчалась... Вернули, пристыдили. Ну, конечно, сердечная слабость. Пришлось делать уколы...
– Как же он смеет врачей не признавать?
– и смеясь и плача, удивлялась Сакина.
– А он, тетушка, без стеснения нам говорил, что чувствует себя как в тюрьме. "Мне б хоть раз оседлать своего коня и проскакать по берегу Куры, вот бы я и выздоровел" - это подлинные его слова.
– Узнаю Рустама!
– печально и гордо улыбнулась Сакина.
– И он прав, - заступился за друга Шарафоглу, - Степной ветерок сразу бы выдул всю хворобу. Ведь он в Мугани вырос. Понимать надо: Мугань!...
3
Перед светлым зданием, еще зиявшим впадинами незастекленных окон во втором этаже, столпились люди в праздничных одеждах. Были здесь и старики с белоснежными, аккуратно подстриженными бородами, опиравшиеся на посохи; молодые мужчины в городских костюмах; щебечущие девицы; женщины с детьми...
Сакина, чтобы не попасть в самую давку, держалась в стороне, с достоинством отвечала на поклоны, неторопливо беседовала с приятельницами.
– Время-а! Времечко!...
– во весь голос крикнул какой-то весельчак в толпе и тотчас присел, спрятался за соседей.
Ширзад поискал глазами крикуна и громко, чтобы все услышали, сказал:
– Подождем гостей из "Красного знамени".
– А кто собрание откроет?
Все переглянулись.
Шарафоглу заметил, как задрожали губы Сакины, как увлажнились ее глаза, и спокойно, будто речь шла о будничных дела, сказал:
– Конечно, заместитель председателя.
В толпе зашумели: несколько дней назад Плоский Салман скрылся. Двери его дома были заколочены перекрещенными досками, а одичавшие куры то взлетали на крышу, то бродили по чужим огородам...
И вдруг стало тихо: у дверей с ножницами в руках появилась покрасневшая от волнения Зейнаб Кулиева. Тут только вспомнили, что на днях правление после бурных споров утвердило ее заместителем председателя.
Правда, вначале кто-то выдвинул кандидатуру Гызетар: умная, энергичная, комсомолка, поможем, мол, - справится.
Но Гызетар наотрез отказалась.
Тогда Аслан, взяв слово, напомнил о совете Рустама избрать председателем колхоза Зейнаб Кулиеву.
– Давайте-ка сейчас мы ее назначим заместителем. Пока заместителем. Пусть привыкнет, осмотрится, войдет в курс дела, а дальше видно будет.
Предложение секретаря райкома встретило всеобщее одобрение, и, когда дело дошло до голосования, возражавших не оказалось.
Так вот и получилось, что честь открывать Дом культуры выпала на долю Зейнаб Кулиевой.