Чтение онлайн

Но ее отец строго окликнул:

— Бела!

Катуальда схватил девушку за руку и за плечо. Бела вырвалась так, что он даже пошатнулся.

— Ишь ты, куколка стеклянная! — крикнул сердито Катуальда, и когда увидел, что девушка укрылась под защитой отца и Виторада, в нем вскипела уязвленная гордыня, и он бросил ей в лицо насмешку:

— Девка паромщицкая!

Ванек прыгает — удар кулаком — Катуальда лежит на земле...

Моймир прижимает ноги Катуальды к земле, но напрасно. Молодой владыка даже не шевелится.

Старый Виторад с Белой уводят разъяренного Ванека домой.

Моймир с Воком оттаскивают Катуальду к воде. Вскоре его привели в чувство.

Веселый вечер был испорчен.

Все разошлись.

Король Маробод занят устройством своей великой державы, простирающейся уже от Дуная далеко на север, быть может, до самого моря. Нелегко держать в узде множество неукротимых племен, будь то подданные или просто союзники.

Ему приходится постоянно разъезжать, чтобы улаживать споры и укреплять верность племенных вождей.

Он лично участвует в периодических вечах на землях племен, где на собрании родовых старейшин и владык избирается жрец, племенной вождь. Там же он вершит высший суд, карает виновных, раздает награды и звания и принимает клятвы верности.

Никто не знает, когда он снова вернется сюда, к Влтаве, чтобы вынести приговор Катуальде и Витораду.

Молодой Катуальда, родовитый свевский знатный муж, пока ничем особым не отличился. Однако его льстивость, движимая честолюбием, открыла ему доступ в королевскую дружину, где в удобный момент он добился и владычного двора после Виторада. На племенных сходах он теперь держит главную речь.

В народе Катуальду не слишком жалуют; его упрекают в высокомерии и мстительности. Особенно здешние, повлтавские роды не могут с ним смириться. Слушаются его неохотно, видя в нем чужака, захватившего власть в роду. В измену Виторада не верят, но против решения короля не попрешь. Склоняются перед королевской волей, однако всякий, кто приходит во владычную усадьбу и видит несчастную старую Пршибину, жену Виторада, живущую как служанка в своем бывшем доме, — сжимает кулаки и хмурится.

Все бы с радостью приветствовали Виторада.

У паромщика Ванека выхаживают старого гусляра Памяту. Старец, почти уже слепой, лежит на шкуре, расстеленной на земле. Он тяжело дышит и успокаивается лишь ненадолго после холодных примочек, которые Зорана прикладывает ему к голове. Кажется, исхудалое тело сотрясает лихорадка.

Вчера, поздно вечером, сидели они после беседы у прибрежной рощи, у паромщиков, и ужинали. Вдруг залаяли собаки, и кто-то застучал палкой в ворота.

Выбежав наружу, они увидели у дверей Зорану. Дрожащая и перепуганная, она молила поскорее пойти за дедом Памятой.

Ванек с Моймиром тут же побежали, ведомые Зораной. Дорогу они знали хорошо, не мешала им и тьма. Сперва шли протоптанной дорогой мимо хат у обычного купеческого привала. И сегодня тут стоял лагерем какой-то гость со своими слугами. Но они не пошли к верхнему влтавскому броду, а свернули, перешагнули почти пересохший ручей и двинулись тропой, идущей вдоль реки. Миновали несколько одиноких хижин и продолжили путь по лесной стезе. Зорана тихо плакала.

Невдалеке на пологом холме возвышается владычный двор. Яркая луна светит на его постройки, срубленные из тяжелых бревен. Частокол из крепких, заостренных кольев надежно опоясывает весь двор.

— Зорана, уж не к Катуальде ли ты нас ведешь? — сердито буркнул Моймир.

— Нет, друзья, глядите, вон сюда, к тому буку! — ответила Зорана и прибавила шагу. Потом побежала и с причитанием: «Дедушка, деда!» бросилась к Памяте, неподвижно лежавшему под деревом.

Еще по дороге Зорана поведала своим спутникам о бесчинстве Катуальды.

Старый Памята хотел сам сообщить Пршибине радостную весть, что ее муж Виторад вернулся из чужих краев. И пока все дружески беседовали у костра, он дошел с Зораной до владычного двора и разыскал Пршибину.

Когда он сказал ей, что старый владыка вернулся живым и здоровым и ждет ее у Ванека-паромщика, бедняжка-старуха заплакала от радости и благодарила богов за явленную милость. Памята поведал ей все, что сам узнал о приключениях Виторада, и когда Пршибина немного успокоилась, позвал ее пойти с ним в прибрежную рощу, где пылает родовая ватра, чтобы вместе возблагодарить богов.

Едва вышли они за ворота двора, как встретили молодого владыку Катуальду. Он возвращался в сильном гневе. Накричал на Пршибину, спрашивая, куда она идет, и приказал ей немедленно возвращаться, ибо на ночь глядя никто из челяди не смеет покидать двор.

Старый Памята выпрямился во весь рост и громким голосом с укоризной произнес:

— Это тебе не служанка, молодой владыка, это жена хозяина!

— Не скрипи тут, плесень старая! — огрызнулся Катуальда и рукой указал Пршибине обратно во двор.

— Да покарают боги твою гордыню! — крикнул еще старец, пытаясь удержать Пршибину.

Катуальда подозвал собак и натравил их на старого гусляра.

Дряхлый Памята бежал, сколько было сил, но от собак не ушел. Они порвали одежду ему и Зоране, которая защищала его палкой. И кровавые раны им нанесли. Лишь когда какой-то батрак отозвал псов обратно во двор, затравленные путники были спасены.

Но Памята ушел недалеко. Он упал под старым буком; сил встать на ноги уже не было. Потому Зорана и позвала на помощь.

Ванек не проронил ни слова, пока девушка рассказывала, только зубы его скрежетали да кулаки сжимались.

Они наломали веток, соорудили из них носилки и отнесли бедного Памяту домой.

Зорана с Белой сменяли друг друга у ложа старца до самого утра, но Памяте лучше не становилось.

Ванек с Виторадом сидели на завалинке. Молчали, глядели в землю — понимали друг друга без слов.

Горе Катуальде! Пусть боги хранят его, чтобы тяжелый кулак Ванека не опустился на его голову во второй раз — больше он не встанет! Бесчувственный дикарь!