Чтение онлайн

Я представляю маленький шестиместный самолёт и бумажный пакет в своём ближайшем будущем, но, если это поможет мне быстрее добраться домой, я согласна.

Надеюсь только, что это будет достаточно быстро.

***

— Вот и приехали. — Сэм проезжает мимо забора из сетки, мимо вертолётной площадки слева и направляется к белому ангару. Мой рот открывается, когда я вижу крупную чёрную надпись на нём:

Частная взлетно-посадочная полоса Вульфов.

— Семья построила этот аэропорт, когда Уолтер Вульф основал свою сеть отелей. Он любил приезжать сюда, в свой дом, когда мог выбраться. Летал на своём реактивном самолёте. Поэтому и полоса такая длинная. — Сэм указывает на полосу справа, где на лётном поле стоит элегантный самолёт. — Хорошо, что мистер Вульф был в Хомере, иначе вам пришлось бы лететь на вертолёте в Анкоридж и искать пересадку.

До меня наконец доходит. Это не Белинда всё устроила.

Это Генри.

Он, должно быть, узнал. Значит, он не испытывает ко мне ненависти за то, что я сделала.

Острый ком, который теперь не покидает мое горло, становится ещё больше.

— Вы сотрудник?

Я киваю, не доверяя голосу.

Он качает головой, скорее для себя.

— Тогда они явно хорошо относятся к персоналу, потому что я даже не представляю, во сколько обойдётся этот полёт.

Я тоже.

Он паркуется. Я не дожидаюсь, пока он обойдёт, чтобы открыть мне дверь.

Мужчина, ожидающий у самолета, чтобы забрать мою спортивную сумку, быстро направляется к открытой двери грузового отсека, как будто знает, что мы спешим. Несмотря на ситуацию, я замираю на мгновение, осознавая сюрреалистичность происходящего.

Это все на самом деле?

— Мисс Митчелл. Было приятно познакомиться. Желаю вам всего наилучшего, — говорит Сэм.

Кивнув в знак благодарности, я поднимаюсь по узкому трапу, ведущему в частный самолёт.

У входа меня встречает человек в форме.

— Доброе утро, мисс Митчелл. Я второй пилот Джек Родан. Мы вылетим в течение пятнадцати минут. — Он указывает на салон. — Можете занять любое место.

— Спасибо.

Он оставляет меня осматривать кремовый кожаный салон. Здесь на выбор шесть сидений — два ближайших обращены к хвосту, ещё четыре — к носу, все просторные и удобные.

Я прохожу дальше, чтобы обеспечить себе немного уединения, и нахожу номер Генри в телефоне. После недолгого колебания я нажимаю на кнопку набора.

Меня охватывает разочарование, когда я слышу голос его автоответчика.

— Привет. Я на твоей взлетно-посадочной полосе. Полагаю, ты узнал о том, что случилось. — Белинда ему позвонила? Или он увидел меня на пароме и спросил? Хотя это не важно. — Спасибо. Я не знаю, насколько всё плохо, но... это много для меня значит. Я просто хотела сказать спасибо. В этом не было необходимости. Но спасибо.

Я завершаю звонок, чтобы не сказать лишнего, и опустившись в кресло, смотрю на горную гряду вдали.

Возможно, я вижу её в последний раз.

Вернусь ли я когда-нибудь? Раз мне не нужно платить за билет, возможно, я смогу себе это позволить. Если с папой каким-то чудесным образом все будет в порядке, чего, скорее всего, не произойдет, если на него перевернулся трактор.

Пожалуйста, Господи. Пусть он выживет.

Громкий рокот двигателей оглушает, и я нервно вздрагиваю. Это мой второй полёт в жизни, и этот самолёт намного меньше предыдущего. Насколько вообще безопасны эти частные штуки?

Я терпеливо жду, потому что не могу позволить себе ничего иного, пока Джек Родан нажимает кнопки у трапа. Видимо, на таком маленьком рейсе стюардесса не нужна.

Проходит пять минут.

Десять.

Пятнадцать.

Затем двадцать, и я начинаю нервничать.

— Ну наконец-то! — кричит Джек кому-то. Через мгновение он отступает.

И на борт поднимается Генри.

Генри приглаживает растрепанные ветром волосы.

— Пришлось разбудить моего пилота вертолета. Он не планировал лететь так скоро.

— Как и мы. — Джек усмехается и пожимает Генри руку. — Присаживайся. Мы готовы к вылету.

Мое сердце колотится в груди, как отбойный молоток. Генри здесь? Он летит со мной в Питтсбург?

Его кристально-голубые глаза останавливаются на мне, переполняя меня сотней эмоций.

— Где будем дозаправляться?

— Под Сиэтлом.

— Отлично.

Вместо того чтобы сесть, Генри скрывается в кабине пилотов, и я слышу, как он обменивается приветствиями. С капитаном, полагаю.

Я тихо наблюдаю, переполненная волнением и тревогой, как Джек закрывает дверь. Генри возвращается.

— Холодильник заполнен?

— Да, сэр.

Поправив шляпу, Джек исчезает в кабине пилотов и закрывает за собой дверь.

Генри ставит передо мной на стол коричневый бумажный пакет.

— Я подумал, что ты ничего не ела, и попросил кухню собрать что-нибудь.

— Спасибо.

Я действительно умираю с голоду.

Он снимает куртку и бросает ее на сиденье. Я любуюсь его серой футболкой, идеально облегающей торс — не слишком плотно, но достаточно, чтобы подчеркнуть мышцы.

Как же я скучаю по ощущению его тела под пальцами.

Подумать только, мне было позволено прикасаться к нему, он был моим, хотя бы недолго.

Пока я не стала ревнивой, недоверчивой собственницей.

И я ничего не могу изменить или исправить. Если я о чем-то и буду жалеть до конца своей жизни, так это об этом.

Он усаживается на сидение напротив меня, пристегивается и начинает настраивать медиасистему, пока мягкая музыка не заполняет салон.

— Тебе нужно поесть, Эбби.

Мир за окном приходит в движение, когда самолет выруливает на взлетную полосу. Чтобы отвлечься, я достаю содержимое пакета и раскладываю его перед собой. Гранола, йогурт, фрукты, омлет, рогалики с разными сырами, копченый лосось, бекон и орешки. Фактически все, что дают на завтрак.

— Я не знал, что ты захочешь. Решил предоставить выбор.

Генри открывает контейнер с фруктами и берет виноградину.

— Перелет будет долгим.

— Сколько?

— Девять-десять часов. Мы доберемся до Питтсбурга только поздно вечером.

Я глубоко и прерывисто вздыхаю. Девять-десять часов — куда лучше, чем пятнадцать-двадцать. Но будет ли мой отец еще жив к моменту приземления?

— Чуть не забыл.

Он лезет в карман джинсов, достает две упаковки вяленой индейки и бросает их на стол рядом со всем остальным.