Чтение онлайн

— На всякий случай.

Я не могу сдержаться и разражаюсь смехом, вспоминая тот первый день с Генри. Надежду, волнение, трепет. Невозможное «а что, если».

До того, как я все испортила.

Вскоре смех сменяется слезами. Я даже не уверена, о чем плачу: о Генри, отце, отъезде с Аляски. Кажется, сейчас все идет не так, как надо.

— Прости.

Я вытираю слезы тыльной стороной ладони, но их тут же набегает еще больше, пока я даже не перестаю что-либо видеть сквозь пелену.

Я слышу, как расстегивается его ремень безопасности, а затем, мгновение спустя, и мой, и сильные руки поднимают меня с кресла. Мы опускаемся на другое сидение, где нет столика, я сижу у него на коленях, в его объятиях, уткнувшись лицом ему в шею.

— Разве мы не должны быть пристегнутыми во время взлета? — шепчу я, вдыхая его запах в надежде успокоиться.

— Это мой самолет. Мы можем делать что угодно.

— Хорошо.

Я не хочу двигаться. Никогда.

Сжимаю его футболку в кулаках и остаюсь на месте, когда двигатель ревет, набирая скорость, и мы отрываемся от земли и поднимаемся высоко в небо.

Я не хочу ничего говорить, чтобы не отпугнуть его словами, так что прикусываю губу и молчу, запоминая ощущение в его объятиях. Как мне повезло испытать это.

— Хотела бы я повернуть время вспять, — шепчу я, прижимаясь к нему.

Его грудь вздымается с глубоким вздохом.

— Не сейчас, Эбби.

Он возводит между нами стену.

Я закрываю глаза и позволяю себе помечтать о его губах, руках, обнаженной коже.

Мечтаю, чтобы все это снова стало моим.

Так я проваливаюсь в сон.

***

Я просыпаюсь в объятиях Генри от голоса капитана, объявляющего по внутренней связи о начале снижения в Сиэтле.

Ужасающая реальность бьет меня, как кирпич в грудь. Отец. Несчастный случай. Я тут же хватаюсь за телефон.

— Полчаса назад он все еще был на операции. Я следил, — говорит Генри.

— Наверное, это хорошо?

Он убирает спутанные волосы с моего лба, а затем, словно спохватившись, отдергивает руку.

— Да, это хорошо.

— Ты мог переложить меня.

— Не хотел будить. Тебе, похоже, было удобно.

— Да, я почти не спала прошлой ночью, а таблетки от тошноты иногда вырубают меня. И мне было удобно.

Он натянуто улыбается в ответ.

Внезапно я чувствую неловкость, будто должна либо слезть с него, либо поцеловать. Он никак не давал понять, что не против поцелуев, поэтому я слезаю с его колен.

Он, кажется, ждал этого, потому что встает и, потягиваясь, направляется в крошечный туалет в хвосте.

Еда, которую он принес, все еще на столе. Я пересаживаюсь и ковыряюсь в холодном беконе и омлете, слишком голодная, чтобы брезговать.

— Не волнуйся. В Сиэтле нам привезут что-то горячее.

Генри садится напротив и утыкается в телефон.

— Все в порядке. Я люблю фрукты.

Я переключаюсь на йогурт с гранолой, случайно сбивая крышку со стола. Когда я наклоняюсь за ней, замечаю его носки.

Я сжимаю губы, чтобы скрыть улыбку, но не выходит.

— Что?

— Полагаю, ты не просишь Майлза помогать с одеждой?

Он прищуривается.

— А что?

Я намеренно тяну время, макая клубнику в йогурт и облизывая ее. Я чувствую его взгляд на губах и наслаждаюсь моментом внимания, вспоминая, как эти горящие глаза смотрели на меня сверху вниз, когда мне было позволено так же облизывать его.

— Потому что на тебе носки разных оттенков синего.

Он стонет, но затем смеется над собой.

— Черт. Было приятно какое-то время не беспокоиться об этом.

До того, как я все испортила.

— Прости.

— Не надо, Эбби.

Его челюсть сжимается, и он снова утыкается в телефон.

Я изо всех сил стараюсь сдержать слезы.

— У тебя много работы?

— Всегда, — рассеянно бормочет он.

Я чувствую, что он не хочет разговаривать и сосредотачиваюсь на виде за окном, пока мы приближаемся к Сиэтлу.

***

— Почему так долго? — Генри не скрывает раздражения.

— Задержка с топливозаправщиком. Скоро взлетим, — обещает Джек, направляясь к двери.

Генри смотрит на меня.

— Джед говорит, он все еще на операции.

Значит, еще жив.

Он слегка кивает и набирает номер.

— Да... Что у нас со спецификациями?

Я бесстыдно разглядываю его, пока он наблюдает за заправкой и слушает собеседника.

Касались ли эти мягкие губы кого-то еще? А эти руки? Мой взгляд опускается ниже, к джинсам и ремню.

А остальное?

Не то чтобы я имела право сказать хоть слово, учитывая то, как поступила сама.

Коннор и Ронан написали, чтобы узнать, в порядке ли я. Я не ответила. Этот мир, они, я с ними... все это теперь так далеко.

— Вот и еда.

Джек возвращается с двумя подносами еды.

— Давай. — Я торопливо помогаю убрать то, что осталось от завтрака.

— Спасибо. Я еще не освоился с ролью стюарда, — бормочет он.

— Этому не учат в летной школе?

Он усмехается.

— Видимо, я пропустил этот день. Ладно. Взлетим через несколько минут, если хочешь подышать воздухом перед тем, как снова оказаться в этой консервной банке.

Я смеюсь.

— Думаю, я справлюсь.

— Неплохой способ путешествовать, да? — Он подмигивает. — Загляни в кабину позже, если интересно.

— Я так и сделаю. Спасибо.

— ...Мне все равно, если это займет еще год, нам нужно открыть хотя бы два склона!

В его голосе звучит нетерпение.

— Склон уже расчищен три года назад. Да. Мы использовали древесину для постройки лоджа.

Он говорит о Wolf Cove. Что он задумал?

— Нет... Черт, не помню. Подожди.

Генри начинает возиться с папкой, лежащей у него на коленях, роясь в ней одной рукой. Листок бумаги выскальзывает и падает на пол.

Я, недолго думая, наклоняюсь, чтобы поднять его. Моя рука замирает, когда я понимаю, что это моя фотография.