Чтение онлайн

Мое сердце пропустило удар.

— Ты сейчас серьезно? Или это морфий говорит в тебе?

— Морфий делает меня тупым, но не делает меня лжецом, — он притянул меня к себе за затылок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты отправила мне фото, кнопка. Помнишь мой ответ? «Я бы тебя точно присвоил». Я не привык отказываться от своих слов. Даже если для этого нужно воскреснуть из мертвых.

Я смотрела в его глаза и видела в них не криминального авторитета, не «теневого короля», а мужчину, который прошел через ад, чтобы вернуться ко мне. К «ошибке по адресу».

— Ты понимаешь, что я буду выносить тебе мозг каждый день? — прошептала я, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. — Я буду включать Аллегрову на полную громкость. Я буду кормить тебя нормальной едой, а не этим твоим протеином. Я… я заставлю тебя смотреть мелодрамы!

Давид поморщился, но на его губах заиграла настоящая, теплая улыбка.

— Бл***… Кажется, Гроза был не самой большой моей проблемой. Но я согласен. При одном условии.

— Каком?

— Больше никаких селфи другим «Д.А.». Только мне. И только в этом красном платье. Я велел Глебу купить тебе десяток таких же. Настоящих. От лучших дизайнеров мира.

— Десять?! Алмазов, ты маньяк!

— Я — собственник, Анжелика. Пора бы уже запомнить.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Глубоко, властно, с привкусом лекарств и победы. В этом поцелуе не было страха смерти. В нем была жизнь — такая, какой она бывает только в остросюжетных романах. Бурная, опасная и чертовски искусительная.

За окном начинался новый вечер. Наша история только перевалила за экватор. Впереди было еще девятнадцать глав нашего общего будущего, но я уже знала: этот черновик я не отдам ни одному редактору в мире.

Потому что это было наше преступление. И наше искупление.

Пентхаус после возвращения с кладбища казался слишком просторным, слишком тихим и слишком… стерильным. Запах антисептиков, который принес с собой доктор Марк, вытеснил привычный аромат виски и дорогой кожи. Давид спал под действием сильных обезболивающих, его дыхание было тяжелым, но ровным.

Я сидела в кресле напротив дивана, закинув ноги на журнальный столик из темного дуба. В одной руке у меня был бокал вина, в другой — телефон Назарова (свой-то я благополучно сожгла вместе с «инкогнито»). На пальце по-прежнему тяжелел перстень с черным алмазом.

— Ну и ну, Лика, — прошептала я в пустоту. — Еще неделю назад ты думала, как дожить до зарплаты, а сегодня ты — «вдова», которая воскресила мужа силой собственной вредности.

Внезапно тишину разорвал звонок. На экране высветилось: «Диана-админ». Та самая Диана. Корень всех моих бед.

Я нажала на кнопку приема.

— Алло?

— Лика! Мать твою, Громова! — в трубке раздался визг, от которого я едва не выронила бокал. — Ты жива?! Настя мне такого порассказала! Говорит, тебя чеченцы украли, потом в горы увезли, а теперь ты какая-то мафиозная королева?! И где, бл***, мое красное платье?! Срок аренды истек три дня назад!

Я не выдержала. Я начала смеяться. Сначала тихо, потом во весь голос, до колик в животе. Это был истерический смех, очищающий и безумный.

— Диана, дорогая… Платье пало смертью храбрых в водах реки. Оно встретилось с бензобаком и проиграло в этой схватке.

— Ты что, пьяная? Какая река? Какие бензобаки? Лика, это платье стоило сорок тысяч!

— Запиши на счет Алмазова, — отрезала я, вытирая выступившие слезы. — Или лучше так: завтра к тебе приедет человек в черном костюме. Он купит твой шоурум. Весь. И сожжет его к чертям собачьим, чтобы я больше никогда не ошибалась номером. Поняла?

— Лика… ты чего? — голос Дианы стал испуганным.

— Ничего. Просто я теперь замужем за дьяволом, а у него плохие манеры и очень большой бюджет на мои капризы. Пока.

Я сбросила вызов. Боже, как же это было приятно.

В этот момент на диване послышалось движение. Давид открыл глаза. Его взгляд был уже более ясным, хотя зрачки всё еще оставались расширенными от лекарств.

— Кого ты там сжигать собралась, кнопка? — прохрипел он.

— Твою репутацию, Алмазов. Слишком много пафоса на один квадратный метр.

Я подошла к нему, присела на край дивана. Гитлер, спавший у него в ногах, недовольно приоткрыл один глаз, но менять позу не стал.

— Как ты? — я коснулась его лба. Температура спала.

— Ощущение, что меня пропустили через центрифугу вместе с камнями. Но жить буду. Доктор сказал, у меня кожа как у крокодила.

— Не льсти себе. Крокодилы симпатичнее, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё окончательно успокаивается. — Назаров звонил. Говорит, в городе тишина. Грозу увезли на «профилактику». Его люди разбегаются, как крысы с тонущего корабля.

— Крысы всегда бегут, — Давид попытался приподняться. Я помогла ему, подложив под спину подушки. — Главное, чтобы они не успели спрятать зубы. Глеб нашел того, кто подложил маяк в твое платье на вилле?

Я замялась. Сообщать ему про предательство в его ближайшем кругу сейчас было опасно для его швов.

— Давид, давай потом. Тебе нужно есть. Марк сказал — белок и покой.

— Лика. Не беси меня, — в его голосе прорезались те самые стальные нотки. — Кто?

— Та горничная. Рита. Глеб нашел у неё на счету перевод из оффшора Грозы. Она уже… ну, в общем, она больше здесь не работает. И в городе тоже.

Давид кивнул, его лицо на мгновение превратилось в маску безжалостности.

— Хорошо. Меньше сорняка — чище сад.

Я встала и ушла на кухню. Мне нужно было занять руки. Я нашла в холодильнике домашний бульон (откуда он там взялся — загадка, подозреваю, Назаров припахал какую-то элитную кулинарию). Пока он грелся, я смотрела в окно.