Чтение онлайн

Давид лежал под капельницей. Его грудь мерно вздымалась. Я подошла к кровати, стянула с себя испорченное платье, оставшись в одном белье, и осторожно прилегла рядом, стараясь не задеть трубки и повязки. Его кожа пахла лекарствами и тем самым терпким парфюмом, который я уже научилась узнавать из тысячи.

— Алмазов… — прошептала я, касаясь его щетины. — Ты — самый несносный мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты превратил мою жизнь в криминальный триллер, ты испортил мне два лучших платья, и ты заставил меня полюбить тебя так, что у меня болят ребра.

Его пальцы внезапно дернулись и накрыли мою руку. Он не открыл глаз, но я почувствовала, как он сжал мою ладонь. Слабо, но уверенно.

— Слышишь… всё… кнопка… — прошелестел он.

— Конечно, слышишь. Ты же вездесущий. Спи. Завтра будет новый день. Без Грозы, без Ковальского. Только ты, я и Гитлер.

— И тапочки… — едва слышно добавил он.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— И тапочки, Давид. Обязательно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец берет свое. Мы победили в этой главе. Мы дописали её до конца, вычеркнув предателей и поставив жирную точку в истории Грозы.

Но я знала: впереди еще пятнадцать глав. Впереди новые вызовы, потому что трон никогда не пустует долго. Но теперь у Давида был не только нож и кодекс силы. У него была я. Его «кнопка», его ошибка, его самое искусительное преступление.

В пентхаусе царила ночь. Город внизу мерцал миллионами огней, признавая своего нового-старого короля. А в спальне, скрытой от посторонних глаз, зверь наконец-то спал спокойно, убаюканный тихим шепотом женщины, которая не побоялась войти в его клетку и остаться там навсегда.

Проснуться в постели с человеком, который вчера одной рукой подписывал смертные приговоры, а сегодня мирно сопит, уткнувшись носом в твое плечо — это особый вид экстрима. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы пентхауса, падал на лицо Давида, смягчая его жесткие черты. В такие моменты он не казался «теневым королем». Просто израненный мужчина, который слишком долго не снимал бронежилет.

Я осторожно высвободила руку, стараясь не потревожить его повязки. Гитлер уже сидел на тумбочке, гипнотизируя нас взглядом, в котором читалось явное требование немедленной выдачи икры или хотя бы элитного паштета.

— Даже не думай орать, — шепнула я коту, пригрозив пальцем. — Твой хозяин — раненый зверь. Если он проснется в плохом настроении, мы оба пойдем в приют.

Кот презрительно фыркнул и начал методично вылизывать лапу.

Я накинула шелковый халат и вышла в гостиную. Здесь уже кипела жизнь, скрытая от глаз обывателей. Назаров сидел за столом, обложенный папками, а Артем и Семен негромко переговаривались у панорамного окна. Увидев меня, они мгновенно вытянулись в струнку.

— Доброе утро, Анжелика Сергеевна, — Артем склонил голову. — Босс еще спит?

— Спит. И попробуйте только его разбудить новостями о мировом господстве — я за себя не ручаюсь. Назаров, что там?

Адвокат поднял на меня глаза, и я увидела в них нескрываемое уважение. Кажется, мой перформанс у Ковальского окончательно закрепил за мной статус «своей».

— Ковальский пересек границу три часа назад. Его активы заморожены, доверенные лица перешли на нашу сторону. Город замер, Анжелика. Все ждут первого слова Давида Александровича.

— Слово будет коротким и, скорее всего, нецензурным, — я прошла к кофемашине. — А что с Грозой?

Назаров замялся, поправляя очки.

— Гроза в «тихой гавани». Давид распорядился не торопиться. Он хочет лично… завершить диалог, как только Марк разрешит ему встать.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Одно дело — защищаться в лесу или блефовать на кладбище, и совсем другое — знать, что в подвале твоего будущего дома (пусть и метафорического) содержится человек, ожидающий расправы.

— Лика! — раздался из спальни хриплый, властный рык. — Блядь, где все?!

Я едва не разлила кофе.

— Начинается… — пробормотала я и поспешила в спальню.

Давид пытался сесть, запутываясь в простынях и проводах капельницы. Лицо его раскраснелось, глаза гневно сверкали.

— Почему я один в этой грёбаной стерильной коробке?! Лика!

— Я здесь, Алмазов, прекрати орать, ты не в лесу, — я подошла к кровати и мягко, но решительно надавила ему на плечи, заставляя лечь обратно. — Марк сказал: лежать. Если ты сейчас порвешь швы, я попрошу его зашить тебя розовыми нитками. Навсегда.

Давид замер, глядя на меня. Его ярость начала медленно сменяться той самой вкрадчивой нежностью, которая пугала меня больше его криков. Он перехватил мою руку и притянул её к своим губам.

— Ты всё еще здесь, кнопка. Я думал, ты проснешься, увидишь кровь на платье и сбежишь рисовать свои баннеры.

— Баннеры подождут. У меня тут объект поинтереснее, — я присела на край кровати. — Назаров говорит, город у твоих ног. Ковальский сбежал, Гроза пойман. Ты победил, Давид. По-настоящему.

— Цена была высокой, — он помрачнел, глядя на пустую стену. — Слишком много потерь. Глеб… я доверял ему десять лет.

— Предатели — это тоже часть сценария, Давид. Ты сам это сказал. Мы переписали финал.

Он вдруг резко притянул меня к себе, игнорируя боль. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего.

— Мы не переписали его, Лика. Мы только начали новую главу. Теперь ты — не просто «ошибка по адресу». Ты — моя королева. И каждый ублюдок в этом городе должен знать: если кто-то посмотрит в твою сторону без моего разрешения, он позавидует мертвым.

— Королева? — я грустно улыбнулась. — Давид, я не умею носить корону. Я умею только дерзить и вовремя нажимать на курок.

— Этого достаточно, — он впился в мои губы поцелуем. В нем был вкус победы, лекарств и обладания.

В этот момент в дверь осторожно постучали.

— Давид Александрович, пришел отчет по портовым терминалам, — голос Назарова был лишен эмоций, но я знала, что за этой фразой скрываются миллионы.

— Пусть заходит, — Давид неохотно отпустил меня, превращаясь из влюбленного мужчины в хищника за доли секунды. — Лика, принеси мне ноутбук. И мой пистолет. Он в сейфе, код — дата нашего… знакомства.