Чтение онлайн

Я замерла.

— Код — дата нашего знакомства? Серьезно? Алмазов, ты романтик-психопат.

— Я практик, кнопка. Дату, когда моя жизнь превратилась в хаос, я не забуду никогда.

Следующие три часа пентхаус напоминал штаб-квартиру наступающей армии. Давид, полулежа в кровати, раздавал указания, подписывал документы и матерился в трубку так виртуозно, что Назаров только успевал краснеть. Я сидела в кресле рядом, наблюдая за этим механизмом власти.

Я понимала, что обратного пути нет. Я больше не Анжелика Громова из рекламного агентства. Я — женщина, которая видела изнанку этого города.

— Лика, — Давид вдруг замолчал, отложив телефон. Все уже вышли из комнаты. — Ты сегодня какая-то тихая. О чем думаешь?

— О том, что будет дальше, Давид. Когда раны заживут. Когда Гроза… исчезнет. Мы будем жить в этом золотом аквариуме?

Он долго смотрел на меня, перебирая пальцами край одеяла.

— Мы будем жить так, как захотим. Я куплю тебе агентство. Сделаю тебя самой известной в индустрии. Или мы уедем на острова. Но сначала я должен достроить этот фундамент так, чтобы он не рухнул при первом же ветре.

— Ты обещаешь?

— Я никогда не даю обещаний, которые не могу сдержать, — он протянул руку, приглашая меня лечь рядом. — Иди сюда. Мне плевать на Марка. Мне нужно чувствовать, что ты — настоящая.

Я легла рядом, прижимаясь к его здоровому боку. Гитлер запрыгнул нам в ноги, завершая эту странную картину семейной идиллии в логове зверя.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в алый цвет — цвет моего платья, цвет нашей крови и цвет нашей страсти. Криминальный черновик становился историей, которую стоило прожить.

Власть пахнет не только деньгами и дорогим парфюмом. Она пахнет сталью, озоном перед грозой и тем специфическим холодком, который пробегает по позвоночнику, когда ты понимаешь: одно твоё слово может стереть человека с карты города.

Я стояла у массивного сейфа в кабинете Давида. Назаров и охрана остались в гостиной, давая нам минуту мнимого уединения. Пальцы зависли над сенсорной панелью.

— Дата нашего знакомства, значит? — пробормотала я.

Я ввела цифры того самого дня, когда одно неверное нажатие в мессенджере превратило мою жизнь в остросюжетный боевик. Щелчок. Тяжелая дверца плавно отъехала в сторону.

Внутри не было гор золота или пачек купюр. Там лежали папки, несколько флешек и он — матовый черный «Глок», выглядящий на бархатной подложке как произведение мрачного искусства. И рядом — маленькая коробочка из ювелирного магазина, которую я раньше не видела.

Я сглотнула, аккуратно взяла пистолет (он оказался неожиданно тяжелым и холодным) и закрыла сейф. Коробочку я предпочла оставить — сейчас было не время для сюрпризов.

Когда я вернулась в спальню, Давид уже заканчивал разговор по защищенной линии. Его лицо было жестким, губы сжаты в тонкую линию. Увидев меня с оружием в руках, он на мгновение смягчился.

— Положи на тумбочку, кнопка. Надеюсь, ты не собираешься использовать его против меня за то, что я не доел бульон?

— Соблазн велик, Алмазов. Но я предпочитаю более изощренные пытки. Например, игнорирование твоих приказов, — я положила пистолет рядом с его рукой. — Зачем он тебе сейчас? Ты в пентхаусе, под охраной целой армии.

Давид провел ладонью по корпусу оружия, словно проверяя связь с реальностью.

— Армия — это люди. А люди имеют свойство ломаться, как Глеб. Оружие честнее. Оно либо стреляет, либо нет.

В дверь постучали. Вошел Назаров, и по его лицу я поняла — новости не из приятных.

— Давид Александрович, возникла заминка. Та самая «тихая гавань», где мы держали Грозу… — он замялся, бросив быстрый взгляд на меня.

— Говори при ней, Артем. Она теперь в курсе всего, — отрезал Давид.

— На объект совершено нападение. Профессионально, быстро. Грозу не убили. Его выкрали.

В комнате мгновенно похолодало. Я увидела, как костяшки Давида на здоровой руке побелели.

— Кто? — всего одно слово, но от него хотелось залезть под кровать.

— Очевидцы говорят о черных внедорожниках без номеров. Но есть деталь… На месте оставили это.

Назаров протянул пластиковый пакет. Внутри лежал обгоревший кусок алой ткани. Ткани от моего первого платья.

У меня подкосились ноги. Я опустилась в кресло, чувствуя, как паника, которую я так старательно заталкивала вглубь себя, снова затапливает легкие.

— Это… это метка? — прошептала я.

— Это вызов, — Давид резко сел, проигнорировав стон боли. — Гроза был пешкой. У него не было ресурсов на такой налет. Значит, за его спиной стоит кто-то крупнее. Кто-то, кто не боится Алмаза.

— Кто это может быть? — я посмотрела на Давида. — Ковальский сбежал. Кто еще?

— Есть те, кто сидит в тени годами, Лика. Старые игроки, которым не нравится, что я замкнул все потоки на себе. И этот кусок ткани… они бьют по моему самому уязвимому месту. По тебе.

Давид посмотрел на Назарова.

— Усилить охрану в два раза. Перекрыть все выезды из города. И найдите мне того, кто отвечал за периметр в «гавани». Если он жив — привезти сюда. Если нет — найти его семью и проверить счета.

Когда Назаров вышел, Давид повернулся ко мне. Его взгляд был полон такой яростной нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Подойди ко мне.

Я послушно встала и подошла к кровати. Он обхватил мою талию и уткнулся лицом в мой живот, тяжело вдыхая запах моих духов.

— Я не позволю им, Лика. Слышишь? Больше никто не прикоснется к тебе.

— Давид, ты ранен. Ты не можешь воевать со всем миром из постели, — я гладила его по жестким волосам. — Может, нам стоит… уехать? Как ты обещал? Прямо сейчас?

Он поднял голову. В его глазах отражался холодный блеск «Глока».

— Если мы побежим сейчас, мы будем бежать всю жизнь. В моем мире уважают только силу. Если я не накажу за этот дерзкий выпад, завтра в этот пентхаус придут все, кто вчера клялся мне в верности.