Чтение онлайн

Алмазов подошел вплотную. Я ожидала криков, матов или очередных угроз. Но он просто протянул руку и коснулся моей щеки. Его большой палец прошелся по нижней губе, стирая остатки невидимой помады.

— Ты не горгулья, Лика, — его голос стал хриплым. — Ты — ходячая катастрофа. Но, блядь, самая эффектная катастрофа из всех, что я видел.

— Это комплимент? — я затаила дыхание.

— Это констатация факта. Тот груз, о котором я получил сообщение… — он на мгновение замолчал. — Его перехватили. И теперь мне нужно уехать. Сейчас. Одному.

— О, — я почувствовала странный укол разочарования. — Значит, я свободна? Можно снимать это розовое недоразумение и идти на концерт?

Давид усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Нет, кнопка. Теперь ты под моей защитой. Глеб отвезет тебя на мою загородную виллу. Пока я не разберусь с «Грозой», ты — единственное, что связывает меня с удачной сделкой. И я не позволю конкурентам найти тебя раньше, чем я решу, что с тобой делать.

— Что?! Какая вилла? У меня завтра смена в агентстве! У меня кот не кормлен!

— Кот будет накормлен лучшими консервами города. А агентство… считай, что ты в оплачиваемом отпуске по семейным обстоятельствам, — он схватил меня за локоть и потянул к выходу. — Двинули. Времени мало.

— Вы маньяк! — кричала я, пытаясь упираться босыми ногами в ковер. — Красивый, богатый, но абсолютно неадекватный маньяк!

— Зато со мной не скучно, — бросил он, выталкивая меня в коридор. — И да, Лика… надень балетки. Там, куда мы едем, много битого стекла и плохих парней.

Я посмотрела на него, на его шрам, на суровый взгляд — и вдруг поняла, что мой вечер только начинается.

Загородная вилла Давида Алмазова больше напоминала современную крепость, чем уютное семейное гнездышко. Огромные панорамные окна, бетон, сталь и столько камер наблюдения, что у меня возникло стойкое ощущение, будто я попала на реалити-шоу «Выживи, если сможешь, и не забудь улыбаться в объектив».

Глеб — человек-гора, выполнявший функции водителя, телохранителя и, судя по всему, профессионального молчуна — высадил меня у парадного входа.

— Тебе туда, кнопка, — коротко бросил он, кивнув на массивную дверь.

— А «пожалуйста»? А экскурсия по замку Синей Бороды? — я попыталась съязвить, хотя внутри всё сжималось от страха и странного предвкушения. — И вообще, верните мне мои шмотки! Я в этом розовом плиссе чувствую себя так, будто сейчас начну проповедовать спасение души через покупку пылесосов!

Глеб только хмыкнул, достал из багажника мой пакет с тем самым алым платьем и швырнул его мне.

— Хозяин будет поздно. Сиди тихо, из дома не выходи. Охрана по периметру — звери. Увидит движение в кустах — сначала стреляют, потом спрашивают рецепт шарлотки. Поняла?

— Доходчиво, — я прижала пакет к груди. — Сервис у вас, конечно, на единицу по пятибалльной шкале. Даже завтрак в постель не предложили.

Глеб молча сел в машину и рванул с места, обдав меня пылью и запахом жженой резины. Я осталась стоять на пороге огромного дома в чужих балетках и с чужой судьбой в руках.

Внутри дом встретил меня тишиной и стерильной чистотой. Всё было в серо-черных тонах. Никаких тебе магнитиков на холодильнике, разбросанных носков или хотя бы чашки с недопитым чаем. Жилище одинокого хищника.

— Ладно, Громова, — шепнула я себе под нос, — раз уж ты в плену, используй это время с пользой. Например, проверь, есть ли у Алмазова в баре что-то крепче ромашкового чая.

Я прошла на кухню. Она была размером с мою квартиру. На огромном острове из темного мрамора стояла корзина с фруктами и… коробка с дорогим кошачьим кормом. Рядом лежала записка, написанная размашистым, жестким почерком: «Твой Гитлер накормлен. Глеб заехал и выдал паек твоей соседке. Сиди и не отсвечивай. Д.А.»

Я почувствовала странный укол в районе сердца. Значит, не наврал. Про кота вспомнил среди своего криминального дерибана.

— Хм, Давид Александрович, вы пытаетесь быть джентльменом? Поздно, я уже видела ваш шрам и слышала, как вы материтесь, — пробормотала я, вскрывая холодильник.

Холодильник был забит деликатесами, названий которых я даже не знала. Каперсы, какие-то заморские сыры, стейки вагю… Я достала бутылку белого вина, нашла бокал и, устроившись на широком подоконнике, стала смотреть на залитый луной сад.

Тишина давила. В голове крутились события последних часов: фото, сообщение, «Майбах», Ковальский, горгульи… Моя жизнь превратилась в черновик остросюжетного романа, где автор явно злоупотреблял стимуляторами.

В какой-то момент я, видимо, задремала прямо на подоконнике, обняв бокал. Разбудил меня шум мотора и резкий хлопок двери. Я подскочила, едва не выронив вино.

На часах было три часа ночи. В прихожей послышались тяжелые шаги и приглушенный мат. Очень знакомый, сочный и какой-то… усталый.

Я вышла в холл. Давид стоял у входа, прислонившись спиной к стене. Его пиджак был перекинут через плечо, белая рубашка расстегнута на три пуговицы, а на костяшках правой руки виднелась свежая кровь.

— Опять кого-то не дорезали? — подала я голос, стараясь не выказать тревоги.

Алмазов вздрогнул и поднял голову. Глаза у него были красные от усталости, а вид — такой, будто он только что прошел через мясорубку.

— Ты почему не спишь, кнопка? — хрипло спросил он.

— Ждала десерт. И отчет о том, почему у вас руки в чьем-то ДНК.

Он сделал шаг ко мне, слегка покачиваясь. Запах табака и пороха ударил в нос.

— Гроза — это не человек. Это грёбаная стихия, — прорычал он, подходя вплотную. — Они подорвали один из моих грузовиков. Пять миллионов, о которых я говорил? Теперь они превратились в пепел.

— Ого… — я невольно сделала шаг назад. — Значит, вы теперь официально банкрот? Могу одолжить сто рублей на метро.