Чтение онлайн

Отразив «воровские» шайки поляков и литовцев, Каргополь оправился от разоренья, и опять высоко поднялись его известность и слава. В «Книге Большому Чертежу» его именуют: «град славен Каргополь». Снова он торгует, строится, рыбачит, отправляет новые и новые обозы. Возводятся опять храмы, расширяется посад.

В каждом уважающем себя городе есть или, по крайней мере, должна быть тайна… Иначе последующим поколениям нечего будет разгадывать, и у них может притупиться интерес к прошлому. Это, разумеется, шутка, но если серьезно — история Каргополя утаила от нас, по крайней мере, два важных момента: точную дату рождения города и более или менее убедительную расшифровку его названия. Есть лишь предположения на этот счёт. Они многократно и одинаково повторяются в разных источниках. Иногда утверждаются, иногда ставятся под сомнение… Но истина, наверное, погребена где-нибудь в подвалах каргопольских монастырей и соборов, в предполагаемых подземных переходах между ними — я слыхивал о них в детстве. Мы, мальчишки, пытались в них проникнуть, но безуспешно…

А быть может, усердный, безымянный труд каргопольского Пимена сгорел во время одного из многочисленных пожаров?

Прежде всего о дате. Некоторые исследователи считают датой основания города Каргополя 1146 год, когда белозерский князь Вячеслав ходил походом на чудские племена, обитавшие в верхнем Поонежье.

«Сотная перепись» пишет название города в два слова: «Карго-поле». В основу топонимического толкования берется слово «карго», «карга» — «ворона». «Вороний» вариант легенды также связывают и с походом Вячеслава — якобы он с дружиной побил немало «чуди белоглазой», и над трупами на берегу кружило воронье. Тогда князь, велев заложить тут острожек, поименовал место Каргиным полем — Вороньим полем.

Но почему именно «каргино»? Обратимся к «Слову о полку Игореве». Оно создано, как предполагают, в 1185–1187 гг., на 39–41 год позже похода белозерского князя. В нём на поле брани летали именно вороны, не карги: «нъ часто врани граяхуть» (в переводе с древнерусского — «но часто вороны граяли»). Ворона, ворон упоминаются и в былинах. Есть, конечно, в русском языке и «карга», но употребляется такое слово более в просторечном обиходе, да и то редко.

А вот еще вариант. Есть мнение, что Каргополь был основан около XI–XII веков, когда здесь шла новгородская колонизация. Ушкуйники проникли сюда по системе озер Белое — Воже — Лаче, и в том месте, где начинался более трудный путь на порожистой Онеге, они и заложили город, назвав его по-гречески: «Каргополис» — «Лодочная пристань». Конечно, оживленные торговые сношения Киева и Новгорода с Византией наложили определенный отпечаток на культуру и письменность, и в лексиконе боярства и духовенства появилось немало греческих слов. Однако зачем новгородцам, идущим воинским походом в глухие места, давать новоиспечённому поселению греческое название? Что тут — прихоть своенравного боярского сына, ведущего ватагу ушкуйников, или что-то другое? Предположим, что такое название дали городу позднее, когда началась оживлённая торговля. Но ведь у всякого, даже самого маленького поселения имя появлялось сразу же, как только закладывался первый сруб.

Предположительная датировка рождения города Каргополя — 1146 год — представляется реальной, согласующейся с походом князя Вячеслава. Он, быть может, и шёл с определенной целью — усмирить данников, открыть безопасный путь новгородцам, и острог заложил с той же целью.

И, наконец, третье толкование: «Каргунпуоле», в переводе с угро-финского — «Медвежья страна». «Каргун» — медведь, «пуоле» — страна. Но где на Руси в древние времена не было медведей, особенно на северо-западе страны в лесных чащобах! Русичи, обитатели севера, вероятно, привыкли к медведям так же, как и к вороньим стаям. Да и по всей Руси скоморохи водили на цепи мишек по деревням, развлекая народ от Новгорода до Киева.

А Каргополь возник именно близ озера Лача на Онеге. И оба эти названия, кажется, не русские, а финские или древнекарельские… Не тут ли разгадка имени Каргополя? Не в «Медвежьей ли стороне»?

С таким же успехом поиски топонимических аналогов могли бы, скажем предположительно, привести к названию города от «карги» или «корги» — кокоры, вырубленной в лесу для постройки лодки или барки. И еще такая версия. В лексиконе жителей Поморья известно слово «корга» — каменная подводная или заливная гряда. В нескольких километрах от Каргополя близ Надпорожья есть такая «корга» — порог «Мёртвая голова». За «коргой» — «поле», отсюда и Каргополь. Топонимические вариации могут быть различными…

И всё же наиболее вероятным кажется происхождение города от угро-финского «Каргун-пуоле», потому что многие другие названия населенных пунктов, рек и озер в округе такого же происхождения. Но за точность перевода трудно ручаться.

Подлинная родословная нашего Каргополя остается наполовину загадкой. Точных письменных ее свидетельств нет, да и вряд ли они могли быть в столь ранний период.

Вот вам и тайна Каргополя. Она и открыта, и не открыта, ибо всё предположительно.

Каргополь своей тайной может гордиться, сказав историкам и лингвистам: «Ну-ка, поломайте головы! А я постою да помолчу».

Он будто сам себя очаровал, этот город, и сказал всем: «Любуйтесь, вот я какой. Всё тут, перед вами, ничего ни убавить ни прибавить нельзя. Я — зёрнышко в жемчужном ожерелье старинных русских городов».

О Каргополе в последние годы написано и издано немало прекрасно иллюстрированных книг и брошюр. С развитием массового туризма он стал широко известен и в нашей стране и за рубежом, благодаря своеобразию архитектурных ансамблей. Его соборы, церкви, часовни, рубленые дома многократно осмотрены, засняты, зарисованы, обмерены, вычерчены в планах на кальке и ватмане Фотографы храбро лазят по узкой темной лестнице на самую верхотуру колокольни «Соборки», чтобы поэффектнее запечатлеть на пленке ландшафт. В ученых книгах во всех проекциях и подробностях описаны все памятники зодчества, каргопольские улицы, старые дома. Даже мелкий и узенький Кишкин ручей (каргополы знают ему и другое название), и тот упоминается в статьях, напечатанных на мелованной бумаге, хотя его курица перебредет… И Каргополь того вполне заслуживает.

Каргополь настолько завораживает всякого, кто только побывает в нём, что невольно снова и снова углубляешься в его прошлое. Город с чрезвычайно интересной биографией не мог не иметь своих беспристрастных историков и бытописателей. Они годами занимались поисками древних документов, книг, старинных икон, деревянных скульптур и предметов народного быта.

Некоторые энтузиасты-исследователи, основываясь на полученных ими фактах и сведениях, оставили нам свои исторические труды. Таков, к примеру, К.А. Докучаев-Басков, опубликовавший несколько работ в конце XIX — начале XX веков. Его перу принадлежат исследования «Пустынь Ивана Волосатого» в серии «Подвижники и монастыри Крайнего Севера» (1889 г.), «Каргополь» (Архангельск. 1913 г.). П. Пятунин опубликовал в 1924 году работу «Каргопольский край, Каргополь», а еще раньше — в 1851 году вышла небольшая книжка С.П. Кораблёва — «Этнографический и географический очерк г. Каргополя Олонецкой губернии». Известны и работы других авторов, одни несколько поверхностные и беглые, другие по-научному обстоятельные.

Хорошо помнят в Каргополе жившую и работавшую здесь некоторое время хранителем памятников архитектуры Клавдию Петровну Кореневу. Она очень любила историю своего края, была ее знатоком и популяризатором. Среднего роста, ничем не выделявшаяся внешне среди других каргополок, Клавдия Петровна была по-настоящему одержима и вся отдавалась любимому делу. Дома у нее в сундучке, доступ к которому открывался далеко не всякому, хранились рукописи и старопечатные книги, документы, собранные по крохам в приделах полузаброшенных церквей, в подвалах и на чердаках старых домов. Заезжие историки, прибыв в город, прежде всего шли к ней, и она делилась с ними имевшимися у неё сведениями. После своей смерти К.П. Коренева оставила рукописный труд «Памятники архитектуры г. Каргополя».

Я хорошо помню эту женщину, жившую в домике на самом берегу Онеги с двумя дочерьми.

Исследователи за последние годы провели очень большую работу, которая позволяет нам более или менее точно восстановить облик старинного Каргополя и происходившие в нём в разные годы перемены. Развитие города и строительство в нём делят на шесть градостроительных периодов.

Вначале, приблизительно в XIII–XIV веках, на левом берегу Онеги, за Кишкиным ручьём, на Колобовой горке, в нынешней южной части города возникло первое поселение. В этом же районе в двух километрах от упомянутой горки новгородский поселенец Вассиан основал «Строкину пустынь». А позднее вторую пустынь, поближе к озеру Лача, заложил некий поселенец Иван Волосатый. Это первый период. [2]

Второй период характерен тем, что в XV веке кремль города Каргополя (до пожара 1552 года) находился в западной части города, рядом с площадью, на которой стояли Пятницкая и Никольская (видимо, деревянные) церкви.

Третий градостроительный период относят к сороковым годам XVI века, когда Каргополь занимался оживлённой торговлей и был довольна большим городом. В 1536 году он получил Уставную грамоту, а в 1539 году — Губную грамоту. Дворы тянулись от Всполья к Онеге. Из переписи 1562–1564 гг. следует, что к середине XVI века почти вся территория современного города была уже заселена. Существовали улицы: Полтораниха, Пономариха, Красный посад, Соборная площадь. В те времена на месте нынешнего каменного Христорождественского собора стоял деревянный. На Полторанихе был гостиный двор, в городе жил наместник — управитель, по-видимому, княжеского звания.