Чтение онлайн

На другой же день Брунер разыскал одного знакомого и обратился к нему с просьбой. Тот сочувственно кивнул и записал точные данные о молодой особе.

— Очень подходящая кандидатура, — заметил он. — У нас как раз освободилось место, — только что вышла замуж секретарша. У меня, правда, есть претендентки, но вопрос еще не решен. Мне будет очень приятно оказать вам услугу. Я воспользуюсь вашей рекомендацией.

Брунер поблагодарил и откланялся.

Через два дня Эведора была принята на работу.

— Я вам обязан навеки, — заверил Гроскопф, и слезы счастья за счастье дочери увлажнили его глаза.

Теперь он всюду хвастал замечательными талантами Эведоры, утверждая, что за нее форменным образом дерутся. Нет ничего удивительного, если на место старшей секретарши взяли именно ее.

— Конечно, лучше всего, — обычно заканчивал он свою речь, — конечно, лучше всего, если она очутится наконец в супружеской постели. Но стоит подумать о приданом — о святой Никодим! — у меня просто волосы становятся дыбом. Да и есть от чего! При моих нищенских доходах!

Гроскопф любил поминать имена вымышленных святых и постоянно обращался к ним, особенно если речь заходила о высоких ценах, высокой квартирной плате и слишком высоком кровяном давлении.

— Знаете ли, — добавлял он обычно, — я уже не молод. Мне давно должны были повысить жалованье на два разряда. Я уже говорил с начальником отдела кадров, с Черным Жоржем[1], но у него нет соответствующего постановления.

Брунер задумался. Он полагал, что семейный мир и голова, свободная от домашних забот, необходимы каждому, чтобы успешно выполнять служебные обязанности на благо общества.

— Попробую обратиться в Управление надзора. Может быть, мне удастся ознакомиться с существующими постановлениями и раздобыть соответствующие документы.

— О да, сделайте это, — горячо попросил Брунера его заместитель и, вытащив из кармана бутерброд величиной с подметку, направился к себе в кабинет. Там он извлек неведомо откуда бутылку пива и выпил ее залпом. Разумеется, он тотчас почувствовал сытую усталость и не мог подавить легкой отрыжки. Да и как приятно, когда она поднимается из глубины живота и лопается, словно мыльный пузырь. Но все-таки после этой великолепной трапезы его немного мутило. Он развалился на стуле и принялся ковырять в ухе кончиком желтого карандаша.

Через два дня, бросив свои дела, Брунер отправился в Управление надзора. Он обежал все комнаты, без устали открывая и закрывая двери, но все же попал по назначению. Обойдя из конца в конец огромное здание, он раздобыл нужные документы.

— На основании этих бумаг вы можете потребовать компенсацию и за прошлое время, — разъяснил он своему коллеге. — Вы неповинны в том, что вам забыли увеличить жалованье.

— Правда? Я тоже так думаю, — охотно согласился Гроскопф. — Это неплохие денежки. Знаете, те кто сидят у нас наверху, Черный Жорж — наш начальник отдела кадров — и прочие, — все они ровно ничего не смыслят. Я подам заявление и приложу соответствующие документы. О святой Никодим! — это выйдет кругленькая сумма!

Он взял карандаш и начал считать.

Ему и вправду повезло. Потому ли, что он без конца подымался в кабинет начальника отдела кадров, потому ли, что несколько раз подряд он провожал домой финансового контролера, но только в кармане его с неслыханной быстротой очутилась весьма солидная пачка денег.

Брунер очень обрадовался успеху сослуживца и заместителя, и вскоре он поздравил его с новым, сшитым на заказ костюмом. Гроскопф был в нем вылитый король, нет — Тарзан в Чикаго!

О, как шел ему этот сиреневато-коричневый цвет! Как подчеркивал красноватый оттенок его кожи! А плечи! Господи боже мой, истинно плечи человека, стоящего у власти. Просто потрясающе, во что только может превратить человека костюм — кусок простого сукна. Даже уважающий себя боксер, и тот мог бы прийти в восторг при виде таких плеч. А уж о дамах и говорить нечего. И не из-за одних только плеч! Нет, мужчина с головы до пят был широк, просторен и скроен по самой последней моде. Ну как мог Брунер не поздравить столь великолепную личность?!

Удостоенный высокой чести, Гроскопф решил немедленно утвердить свою богоравность. Он заключил в столь бурные объятия стройную машинистку, что, несомненно, переломал бы ей все ребра, если бы сослуживцы не услышали ее визга. Они бросились к ней на помощь и успели предотвратить самое страшное. Но малютка вскоре пожалела об этом. И когда вечером после работы Брунер шел домой, он повстречал в сквере… Впрочем, совершенно безразлично, кого и с кем он там встретил. У него и своих забот было достаточно, а тут еще сын заболел корью.

С этого дня машинистка впала в необычайную рассеянность. Ей приходилось чуть не каждую страницу переписывать дважды. И поэтому Гроскопф следил за ней особенно строго.

Только один-единственный раз, и то на мгновение, у Брунера мелькнула мысль одолжить у сослуживца несколько марок. Дело в том, что непредвиденные расходы совершенно расстроили его домашний бюджет. Но он тут же и навсегда похоронил эту мысль, и правильно сделал, потому что через секунду услышал, как Гроскопф громко стонет в соседней комнате и клянется святым Никодимом, что просто ума не приложит, куда делись деньги.

Нет, говорил он, эта дороговизна — позорное пятно в истории человечества. С тех пор как поднялись цены, право, жизнь не сулит никаких радостей, во всяком случае, ему, Гроскопфу.

Наконец наступил день, когда заседание, которое уже много раз переносили из-за срочных дел важной особы, все же состоялось. Рогатый явился с некоторым опозданием. Он должен был покончить с неотложными служебными делами. Не успел он подойти к дому дяди, как двери распахнулись, словно сами собой. Он услышал плеск вина и звон бокалов, доносившиеся из уютной комнаты. Гости сидели и тянули маленькими глотками душистое вино. Хозяин дома вынул ящичек толстых сигар, предназначенных специально для гостей, и любезная вертлявая хозяйка поспешила распахнуть окна.

— Ах, нет, Агнетхен, не надо, — сказал супруг, — ты же знаешь, наши дорогие соседи…

Она закрыла окна.

Среди присутствующих находился и Отто Гроскопф. Удобно развалившись в вольтеровском кресле, он наливал себе уже третий бокал вина. Увидя Шартенпфуля, Гроскопф вскочил, встал в позу и застыл, как по команде «смирно».

Тут было много всяких весьма приятных господ. Они оживленно делились друг с другом последними новостями.

— Добрый вечер, племянник Отто, — сказал высокопоставленный дядя, приветствуя Рогатого, и придвинул ему качалку.

— Это почетное место, оно принадлежало еще моему деду. Ты ведь любишь находиться в движении, ха-ха!

— Ха-ха, — рассмеялись и прочие господа, вторя высокопоставленной личности.

— А теперь, многоуважаемые гости, перейдем к основному вопросу, который стоит у нас на повестке дня, — начала особа, вставая с места. Присутствующие закивали, выражая полное одобрение этим словам.

— Я еще раз всесторонне рассмотрел наше «дело». — Особа посмотрела на свою сигару, которая хорошо разгорелась, и точно рассчитанными кругами и лентами выпустила изо рта дым.