Чтение онлайн

А Пауль-Эмиль Бакштейн излучал такую значительность, что устоять против нее было трудно. Сама манера, с которой он курил, садился в машину, махал рукой, производила подкупающее впечатление!

Казалось, что малярное дело не имеет к нему никакого отношения. На то у него были рабочие, которым полагалось пахнуть краской. Разумеется, когда заказов было слишком много, он, чтобы показать пример, тоже брался за кисть. В былые времена он даже разрисовывал стены тюремных камер, в которых сидел, и его рисунки доставляли большое удовольствие другим обитателям. Но об этих своих художественных произведениях он вспоминать не любил.

— Ну-ка, Агнетхен, принеси нам бутылочку, да поживее! — крикнул он, поворачиваясь к будуару, — и пухленькая дамочка тотчас вошла в комнату, неся вино.

Гости засмеялись, а Гроскопф воспользовался замешательством дамы и поправил булавку, расстегнувшуюся у нее на груди. Агнетхен стукнула его по пальцам и покраснела до корней волос.

В эту секунду Шартенпфуль заметил паука, который все время сидел за отворотом его брюк, но вдруг, ошалев от паров алкоголя, неосторожно вылез и, пошатываясь, стал ползти наверх.

— Сволочь! — крикнул Шартенпфуль. — Мерзость!

Он бросил паука в камин, вытянулся в качалке и стал громко смеяться над анекдотами Гроскопфа.

В полночь гостеприимная хозяйка подала гостям яйца под грибным соусом.

В магистрате мало что изменилось. Только машинистку по причине все продолжающейся рассеянности перевели в другой отдел. Ее место заняла некая разведенная дама, с залихватской стрижкой и глазами продувной бестии. Она дымила, как паровоз, пила, словно заправский пьяница, в рабочее время заполняла таблицы тотализатора и покрывала лаком ногти. Словом, она была вполне на месте. Кроме того, дама знала немного стенографию, и Гроскопф частенько вызывал ее для работы в свой кабинет.

— Знаете, — шептал он своим коллегам, — в нашем возрасте это не так уж просто. Приходится беречь свои силы.

Но, когда новенькая начала строить глазки другим сотрудникам, Гроскопф отбросил шутки в сторону и сделал ей серьезное внушение.

— Я вовсе не так стар, как написано у меня в паспорте, дитя мое! Напротив! Я становлюсь моложе с каждым днем.

Продувная бестия расхохоталась.

— Гоп-ля, сударыня! Что за темперамент! — смеясь, воскликнул господин, столкнувшийся на углу с Люцианой. — Вот хорошо, что я встретил вас. Скажите, вашего мужа еще не уволили? Нет? Он что же, сумел выпутаться из этой истории?

Люциана смотрела на него во все глаза.

— Выпутаться? Из чего?

Господин тихонько свистнул и посмотрел на нее еще пристальней.

— Гм, — хмыкнул он, не спуская с нее глаз.

Люциана поглядела в другую сторону. Желтый трамвай мчался прямо на нее, но, не доехав, с лязгом свернул за угол.

— Право не понимаю, о чем вы говорите, — сказала она.

— Не понимаете, нет? — Он придвинулся к ней. — Значит, у него есть от вас тайны.

— У кого?

— Да у вашего мужа.

Люциана вздрогнула от изумления.

Драйдопельт не спускал с нее глаз.

— Вся эта история с велосипедом чертовски неприятна. Даю голову на отсечение, что они ее попросту состряпали.

Головы ему, совершенно очевидно, никто отсекать не собирался, и ему легко было клясться.

— Понятия не имею ни о какой истории с велосипедом, — взволнованно сказала Люциана. — Может быть, вы ошибаетесь?

О нет, господин Драйдопельт никогда не ошибался. Нет, нет, она напрасно так говорит. Все, что совершалось в городе или в округе, становилось известным ему первому. Никто не знал, чем занимается господин Драйдопельт, на какие доходы живет. Он не был чрезмерно занят, но он не был бездельником. У него не было ни близких друзей, ни заклятых врагов. Он ни в ком не заискивал. Вот из-за этих свойств все и старались быть с ним в наилучших отношениях.

— Значит, я ошибаюсь? — спросил Драйдопельт и прищурился.

Люциана посмотрела на маленький фанерный чемоданчик, который Драйдопельт держал в левой руке. Он называл его «походной аптечкой».

— Я вижу, вы просто невинный ангел, — сказал он мягко. — Вас необходимо просветить. Спросите у мужа, что у него случилось. Пусть он вам все расскажет. У него большие неприятности. До свидания.

И он исчез за углом вместе со своим чемоданчиком.

Люциана стояла словно пригвожденная. Наконец она с трудом оторвала ноги от земли и точно во сне пошла по оживленной улице. Забыв сделать и половину покупок, она бросилась домой.

— История с велосипедом? — сказал Мартин в ответ на нерешительные расспросы жены и засмеялся.

— Нет, нет, это очень серьезно, — перебила она его С раздражением. — Ты же видишь, я и так знаю все.

Муж смотрел на нее озадаченный:

— Да что ты знаешь? Я ничего не понимаю. Ты говоришь намеками и еще хочешь, чтобы я отвечал.

Она посмотрела на него исподлобья, надеясь прочесть тайну, написанную на его лице. Но лицо выражало беспечность, и Люциана вышла из себя.

— Скажи мне наконец, что стряслось у тебя на работе? Что это за история с велосипедом?

Он весело рассмеялся.

— Разные бывают истории с велосипедами. Но они не имеют решительно никакого отношения ко мне. Впрочем, я слышал, что есть мороженое очень вредно. Так, может быть, пойдем съедим?

— Нет, я никуда не пойду, пока ты не признаешься мне во всем!

— Хорошо же, — заявил он торжественно, — я открою тебе свое сердце. Только что я опять влюбился в одну обворожительную ворчунью. Смею ли я предложить ей свою руку?

Она надулась, но тут же успокоилась и взяла мужа под руку.

Они вышли из дому и несколько минут шли в полном молчании.

— Прости, но эта история с велосипедом просто не выходит у меня из головы, — снова начала Люциана, переходя с мужем на другую сторону.

Он отрицательно покачал головой.

— Да брось ты эту канитель. Мало ли что болтают. Понятия не имею ни о какой истории с велосипедом, даже в детстве не слыхивал. Вся эта история сплошная выдумка, и на этом баста.

— Ты думаешь? — спросила она нерешительно.

— Не думаю, а знаю точно. А вот и наше лечебное заведение — кафе-мороженое. Давай зайдем.

Один столик был еще свободен. Он заказал две порции ассорти.

— У меня и так дел по горло. Стану я еще заниматься сплетнями! Впрочем, погоди-ка. Помнится…

— Пожалуйста, господа…

— Благодарю!

Два маленьких сверкающих подносика со стуком опустились на стол.

— О чем ты вспомнил? — взволнованно спросила Люциана.

Он взял на ложечку мороженое, попробовал и спросил:

— Тебе нравится?

Она сделала гримаску.

— Слишком жидкое.

— Как и вся эта ложь, — сказал он, засмеявшись, и опустил ложечку.