Чтение онлайн

Библиотека находилась на самом верху. Направляясь сюда, я не нарушала идиотское распоряжение графа, приказавшего не высовываться. Я поищу здесь книжки для Лиззи — раньше я бы не осмелилась, а теперь-то точно никто возражать не станет. У нас всего пять книжек с картинками, зачитанных до дыр. И все они дома…

Ну, и мне самой не помешало бы освежить познания в универсальном языке. Я кое-как владела азами языка Бездны (на нем писались книги о магии и все заклинания), свободно писала на языке Края. Универсальный я тоже знала, однако давно им не пользовалась, а все книги на нем пришлось продать два года назад, кода с деньгами было совсем туго.

Чтобы не реагировать на каждый посторонний шум, я опустила собственный полог. Опыта у меня в этом маловато, но тревогу Лиззи я почувствую. Как и любую грозящую ей опасность.

И не заметила, как свернулась в глубоком кресле калачиком. В неожиданном выходном можно найти кучу плюсов.

На коленях у меня покоился любовный роман. Их обожала покойная виконтесса… Не то чтобы я искала его специально, но это же удача — и язык подтягиваешь, и оторваться невозможно… Герой дрался с ледяными великанами. Его одежда пришла в беспорядок. И я, как героиня, все меньше следила за схваткой, а все больше концентрировалась на мужском торсе. До Деуса ему, наверняка, далеко.

Вот если кубики пресса у этого Люка хотя бы вполовину так прорисованы, как у моего демона…

— Что ты такое читаешь, маленькая злючка, что даже дышишь прерывисто? — голос раздался прямо над ухом.

В этот момент все самообладание свелось к тому, чтобы не покраснеть и не рвануть прочь. Но это было бы затруднительно, потому что демон наклонился над креслом. Подняться, избежав столкновения с его телом, у меня бы не вышло.

— Ты нарушила мое распоряжение и ты очень напряжена. Я тоже весьма напряжен. Вся последняя неделя оказалась суматошной, и я обходился без женщины. Давай поможем друг другу.

Вот только вопроса его фраза не содержала. Не успела я пискнуть, как кресло уже занимал он, а я сидела у него на коленях.

Издевательски изогнутые губы — один уголок кривило вниз, пока другой полз вверх — замерли напротив моих. И с чего я взяла, что он собрался меня поцеловать? Вряд ли прислуга заслуживала такой чести.

Я замотала головой.

— Какие-то проблемы, Мар… гарет? — медленно осведомился Элфорд. — Я же не требую от тебя чего-то особенного. Просто секс.

Это было безумно странно. Одна половина меня представляла, как я вырываюсь из его рук одним сильным и ловким движением, а другая — тянулась к этим губам. Тянулась и не желала думать, что дальше.

…Ведь если он сейчас отвернется и, как Морлей вчера вечером, прикажет сползти на пол и встать на колени, я этого не переживу. Богиня, наверное, что-то со мной не так.

Спать с тем, кто выше по статусу, не считалось неприличным. Это нормально и естественно. Высшим не отказывают. Нельзя же запрещать дождю капать на тебя сверху. Поэтому девушки в доме, не будучи влюбленными в кого-то другого или напуганными приплодом, принимали внимание Морлея как должное. Вечно пьяного, с плохо вытертым после еды ртом…

А вот переспать за мешок овса или несколько тачек удобрений (перед началом сезона) это, конечно, не так обязательно, но тоже понятно. Особенно, если за подол схватились голодные дети, а муж не вышел на рассвете в поле, а запил. Кто же тебя осудит, если все по-тихому? Можно закрыть глаза и потерпеть.

Я медлила с ответом. В глазах демона разгоралось далекое и совсем не доброе пламя — я же выбрала как раз этот момент и вспомнила, как мы с Лиззи зашли к соседке отдать мазь от радикулита.

У женщины недавно, месяца три назад, родился горластый и щекастый мальчишка. Выходить на ферму она пока отказывалась. Жаловалась на спину, на то, что сына не с кем оставить. Ее муж уехал в город и, подозреваю, там и сгинул… В общем, когда к ней заглянул приказчик стрясти положенный сбор — а у нее уже накопился долг в несколько месяцев — она уединилась с ним в пыльной кухоньке. Посуда ритмично позвякивала, ножки стола поскрипывали, а мы с Лиззи гулили с малышом.

Я рассчитывала, что дочка слишком мала, чтобы сообразить, что происходило в соседнем помещении… Мерзко, грязно, но быстро и необходимо.

Язычки пламени полностью подмяли собой зрачки демона. Его губы потемнели, и мне казалось, что он едва слышно утробно рычал. Он ухватил мои запястья стальными пальцами, припечатав ладони к подлокотникам. Не думаю, что в этот момент он себя контролировал.

Деус не рассчитывал на отказ. Мне в бедро упиралось крепкое и уверенное возбуждение. Вот почему мужчины даже в доме не всегда снимают сюртук. Останься он в одной рубашке и лосинах для верховой езды, и подобное состояние нельзя было бы скрыть от посторонних глаз.

— Маргарет, — глухо пробормотал он. — У тебя красивые губы. Их надо обрабатывать бальзамом, чтобы быстрее заживали трещины. Но от природы они мягкие и пухлые. Я прямо представляю их на моем…

Я вышла из оцепенения и дернулась, не боясь попасть головой ему в подбородок. Не попала. Он увернулся. Но хуже всего то, что он блокировал мою магию. Весь энергетический центр зажало, как в кулаке. Потоки нагревались — и тщетно. Он забирал себе лишнее и даже не нагрелся.

— Нет, не хочу, — горячо зашептала я. — Это все усложнит. Я и так чувствую себя не в своей тарелке, не в своей шкуре… Ненавижу все, что здесь вижу, кроме своей малышки. Я не хочу, слышишь? Ты не выглядишь… Ты не такой, как лорд Морлей Огастус.

Упоминание Лиззи вроде бы привело его чувство, а имя кузена — разозлило еще больше.

— Что с тобой не так? — холодно поинтересовался он. — Глупо строить из себя девственницу. Тебе двадцать семь. Напомнить, что мы уже спали и ты родила?

— Спасибо, — буркнула я, мечтая провалиться отсюда дальше и ниже. — Ты явно готов прибавить сюда, что я обслуживала твоего брата, его гостей… Кого еще? Прости, мне не хватает фантазии, а памяти как не было, так и нет.

Его возбуждение ничуть не угомонилось. Он по-прежнему толкался мне в бедро.

— Ты пытаешься сказать мне «нет»? — уточнил он, как будто я только что говорила не с ним.

Я кивнула и, к своему несчастью, облизнула губы. Любовный роман со стуком полетел на пол. Демон зарычал, уже не скрываясь.

Он легко перехватил обе мои руки одной своей и принялся стаскивать лямки платья. Затем бесцеремонно освободил грудь от чашечек корсетного лифа и принялся ее мять.

Я с неверием уставилась на тонкие смуглые пальцы на белоснежной коже. Нет, все не со мной. Он грубо прихватывал соски. Так, что защипало… Это отвратительно. Из живота поднималось неприятное тянущее чувство, совсем не похожее на тот восторг, с которым я отдавалась ему, раненому, в своих воспоминаниях.