Чтение онлайн

Он взглянул мне в глаза так пристально, как будто стремился заглянуть в душу. Я кивнула.

– Мне кажется, у меня получилось... Получилось только что контролировать энергию! – снова заговорила я. – Мне нужно ещё раз...

Армин взглянул в сторону капсулы, в которой всё ещё мерцал узор, сотканный энергетическими нитями. Загадочная пиктограмма, казавшаяся эфемерной от того, что мозг не готов был принять саму возможность существования в реальном мире подобного совершенства.

– Ты это сделала? – не отрывая взгляда от узора, спросил он.

Я подтвердила. Армин продолжал смотреть на рисунок нитей и, казалось, не дышал.

– Невероятно! – одними губами произнёс он.

“Кажется, у меня появился первый повод для гордости!” – мелькнула мысль.

– Значит я и правда теперь могу контролировать её? – спросила я, хотя знала ответ.

Мне хотелось услышать хотя бы слово похвалы. От него. Армин будто очнулся от моих слов.

– Да, – выдохнул он. – Ты способна контролировать энергию. Как и все Слышащие.

Последняя фраза, похоже, была призвана скрыть его истинное мнение о моих достижениях. Но его реакция была красноречивее слов. И я была полностью довольна собой.

– Сейчас время учиться летать в потоках, – Армин вернул меня с небес на землю.

Он отошёл к диску, и вскоре вместо капсулы передо мной вырос гигантский ледяной цилиндр, с одиноко вьющимся снежным потоком внутри. Поток двигался плавно, как и в прошлый раз. Стоило мне приблизиться, как ледяная стена цилиндра треснула, впустив меня внутрь. Армин пристально наблюдал за мной, но не произносил ни слова.

Окинув взглядом поднимавшееся вверх русло снежного потока, я с удовлетворением осознала, что не чувствовала дрожи в коленях. Я больше не боялась боли, не боялась упасть, а значит, не боялась лететь.

Глубоко вдохнув, я с разбега прыгнула в виток потока, который, пролетая, нижним краем едва не касался пола, эйрфилд появился под ногами, и поток понёс меня вверх. Виток за витком он качал меня будто на волнах, мотал из стороны в сторону, петляя как серпантин, а я, балансируя, изо всех сил старалась удержаться в русле. Я представила себя канатоходцем в цирке: у зрителей от каждого его движения перехватывает дыхание, но для него страх – непозволительная роскошь. Когда каждая клетка тела выстраивается до идеального равновесия, впитываешь его всем своим существом и становишься невесомой. Испытав это, я впервые познала полёт.

Напряжение в мышцах ушло, ноги запружинили, подстраиваясь под траекторию русла, руки расправились, помогая телу удерживать равновесие. Мои крылья были не за спиной, они таились где-то глубоко внутри меня, но стоило мне расправить их, как не осталось больше запредельной высоты.

Поток уносил меня выше и выше, пока я не оказалась под сводами цилиндра. Здесь русло сделало поворот, и я полетела вниз. Скорость потока резко возросла: ветер свистел в ушах, а поднявшаяся метель слепила глаза. На одном из изгибов витка русло потока неожиданно изогнулось, толкнув меня вверх. Я чуть было не сорвалась, но, вовремя сообразив, на лету ударила ступнями друг о друга, высвободив из подошв железные когти. Они крепко сцепились с ледяной поверхностью потока как раз в тот момент, когда очередной толчок едва не сбил меня с ног.

Плавное русло потока сменилось кочками и выбоинами. Меня то и дело подбрасывало вверх, так что каждую секунду я должна была смещать корпус, балансируя, чтобы удержаться на ногах. Но пока я сосредоточила все силы на том, чтобы выдержать скорость полета и резкие изменения траектории, я напрочь забыла о том, что происходило вокруг. Это и подвело меня.

Неожиданно возникший рядом снежный поток пересёк мою траекторию и резким ударом в бок разом сбил меня с ног. Я кубарем покатилась по смерзшемуся снегу потока, и на очередном изгибе сорвалась вниз, не сумев зацепиться за ледяной край русла. Боль пронзила тело, когда я с высоты в несколько метров шлёпнулась на лёд, но мгновенно стихла. Гораздо сильнее была моя досада. Снежный поток в ту же секунду рассеялся метелью, и образовавшийся в стене цилиндра проход дал понять, что тренировка была окончена.

К моему удивлению, Армина не было в зале. Я решила, что должна продолжать работать, делая то же упражнение, что и накануне. Подход за подходом я повторяла его, пока мышцы не начали деревенеть. Упав на пол после последней стойки и ощущая, как охлаждалось лицо, покрываясь ледяной маской замерзшего пота, я желала только одного – вновь оказаться в капсуле. Я буду тренироваться, пока не почувствую полный контроль над энергией. Я научилась впитывать её, научилась чувствовать её рисунок. Никто из людей не способен на это, а я могу стать с энергией единым целым. И стану.

Но Армин уже вернулся. Поднимаясь на ноги, я перехватила его взгляд:

– Тебе нужен отдых, возвращайся в комнату, – сказал он.

– Сколько времени прошло? – спросила я.

– Почти сутки.

За эти сутки многое во мне изменилось. Ещё больше ждало впереди. Я знала об этом и жаждала этих перемен, но в то же время валилась с ног от усталости. Мне, а точнее моему телу, необходима была передышка – я последовала за Армином.

Он проводил меня в комнату и оставил одну. Я сняла ботинки, уселась на кровать, вытянула саднившие ноги и откинулась на спинку, отдыхая. Вскоре ледяная дверь распахнулась, и в комнату вошёл гард. Я вздрогнула от неожиданности. После того, что творилось в городе, я не могла отделаться от мысли, что гарды опасны. Тайя говорила мне, что они – истуканы, что ими руководит энергия Рхи, связывающая их, а сами они не способны ни думать, ни действовать. Поэтому раньше я не замечала их, но теперь, увидев гарда на пороге, напряглась, ловя каждое его движение, и готовая в любой момент защищаться.

Бесшумно скользнув мимо, он поставил на стол поднос с кломмами. И тут я заметила нечто странное. Когда, опуская поднос, он вытянул вперёд руки, запястья, обычно скрытые под длинными рукавами его чёрного балахона, на мгновение оголились, и в неверном свете факелов я увидела на коже его правой руки багровый след, похожий на застарелый ожог. Я сразу узнала его – точно такой же был у меня самой.

Гард развернулся, чтобы уйти, но я соскочила с кровати и преградила ему дорогу. Он замер, как вкопанный. Только что его появление заставило меня насторожиться, но стоило мне приблизиться к нему, как напряжение вдруг ушло – опасности я не чувствовала. До сих пор я не видела лиц гардов, а теперь собиралась обратиться к нему, но слова на языке Рхи не шли в голову. Значит, он не из Рхи. Капюшон, скрывавший его лицо, едва заметно колыхался. Я должна увидеть его лицо, тогда смогу говорить с ним. Гард всё ешё стоял не двигаясь, и я кончиками пальцев коснулась капюшона. Потом осторожно подняла его и бледно-голубое свечение факелов выхватило из полумрака его лицо.

Это был не альбинос. И не человек, хотя черты его лица во многом повторяли человеческие. Красноватая кожа и непропорционально огромные – едва ли не на пол лица – глаза, бездумно уставившиеся в пустоту, выдавали в нём чужака. Они были трёхцветными: зрачок казался изумрудным, а радужная оболочка делилась на две половины, одна из которых была серой, а другая – тёмно-фиолетовой. Я не знала, к какой расе он принадлежал, но в моей голове уже звучала её речь. Слова сами сорвались с языка:

– Ирри маррам каттуттак, – поприветствовала я его на языке, который – я чувствовала – он должен был понять.

Одна фраза, и что-то вдруг изменилось в нём. В глазах, до сих пор безжизненных, вспыхнула искра. Он больше не был слеп – он видел меня. Энергия, заключённая в словах на его родном языке, заставила его прозреть.

– Каак вирраррив хох кек лал? Саам кек лал? – спросила я. Это значило: “Кто ты такой? Почему ты здесь?”.

Ещё одна фраза, и искра в его глазах разгорелась огнём. Огнём ярости. Не успела я пискнуть, как гард толкнул меня в грудь так, что я отлетела на несколько метров, ударившись о ледяной край кровати. Он тут же подскочил ко мне и, схватив за шею, припечатал к стене. Рука гарда сдавила горло так сильно, что я начала задыхаться. Попытка вдохнуть словно резкий удар прямо в кадык. Мой сдавленный крик захлебнулся кашлем, застрявшем на уровне его пальцев. В ушах свистело, веки судорожно сжались. Взгляд перестал различать что-либо вокруг, но мёртвая хватка вдруг ослабла, и я тюфяком повалилась на пол.