Чтение онлайн

Припарковаться я смогла лишь на Свентокшистской, то есть на другом конце Винни–Пуха, но ничего, улица Винни–Пуха совсем короткая. Тут вспомнила, что в последние годы все завели себе домофоны, — не имея ключа, в запертый подъезд не войдешь. По домофону надо позвонить в квартиру, и ее хозяин тебе откроет дверь подъезда, а что я скажу снизу незнакомому человеку? Если Эвы не будет? Какой у нее номер дома?

Кшися Годлевская живет в этом доме на третьем этаже, Мартуся говорила, что Эва с идиотом Поренчем живут на втором этаже, значит, следующий подъезд. Рискну!

Рисковать не пришлось, мне повезло. Передо мной раскрылась дверь подъезда, и из нее выбежал мальчишка школьного возраста с целлофановой сумкой в руке и пачкой картонных папок под мышкой. Одна из них упала в дверях, он попятился, чтобы поднять ее. И я, воспользовавшись случаем, прошла в подъезд, мило улыбнувшись пареньку и порадовавшись, что выбежал мальчик, а не девочка. Те более любопытные, девчонка стала бы непременно расспрашивать, к кому я иду, а мальчишке это было до лампочки.

На втором этаже три двери, вопрос — какая из них мне нужна. Уже давно ушли в прошлое таблички с фамилиями жильцов, как и их визитные карточки, приколотые кнопками к двери, хорошо хоть, что номера квартир остались. Номер двадцать восемь или двадцать девять, одна из них Поренча, вторая Эвы. Какая именно? Ладно, начну с той, что ближе.

И принялась названивать в квартиру двадцать девять. Долго слышала приятный звук звонка, но никто не открывал. Осталась другая возможность, не дай бог, наткнусь на Поренча. Как с ним заговорить? Одна надежда — меня он не помнит или вообще не узнает. И тоже долго звонила, хотела уже прекратить, как в квартире послышался какой-то шум и в «глазке» что-то мигнуло, щелкнул замок. Без глупых вопросов обитатель квартиры приоткрыл дверь — не слишком широко, но достаточно, чтобы я могла рассмотреть его. Какой-то совершенно незнакомый мне высокий и крупный мужчина, совсем на Поренча не похожий, намного выше и толще его.

Одетый в теплый пушистый халат, горло забинтовано и сверху еще замотано шарфом — наверное, ангина. Не хватало еще больного из постели вытащить!

Так и есть. Незнакомец недоброжелательно прохрипел:

— Вы к кому?

Тут я вдруг заметила, что из-под домашнего халата торчала не ночная пижама, а нормальные брюки, а на ногах — не растоптанные домашние тапки, а опять же нормальные ботинки, причем обувь солидная, уличная. Что же, он в этой одежде лежал в постели? И волосы как-то так растрепаны, словно специально. Подозрительно все это, ну да ладно.

— Извините, здесь живет пани Эва Седляк? — вежливо спросила я.

— Нет, — коротко ответил тип.

Неразговорчивый… Пришлось ретироваться.

— А, значит, она живет рядом, — протянула я, извинилась и спросила, не знает ли он, когда я могу застать нужную мне особу?

— Нет.

— А вообще она в Варшаве? Не уехала?

— Не знаю. Я с соседями не знаком.

Тут я пожалела, что не захватила с собой книги с фотографией Эвы на суперобложке.

— А вообще видели кого-нибудь из соседей?

— Нет. Я редко выхожу. Я болен. Болезнь заразная.

— Ничего страшного, меня зараза не берет, — успокоила я больного, но все же оставила его в покое. К тому же от него пахло чем-то непонятным и странным.

Отделавшись от меня, этот неприятный тип поспешил снова запереть дверь.

Спускаясь по лестнице, я с грустью подумала о том, что как-то не везет мне в последнее время, то и дело натыкаюсь на людей, испытывающих ко мне явную антипатию. Норму, что ли, какую-то выполняю? Хорошо еще, что и они мне не нравятся, вот этот больной будет, пожалуй, еще неприятнее того молодого человека с улицы Чечота.

Медленно направляясь к машине, я вдруг решила пока отсюда не уезжать. Сама не знаю почему. Ведь ничего абсолютно не узнала, ну подозрительным показался этот заразный тип, и что из этого? Надо было заглянуть в почтовые ящики интересующих меня квартир, пустые они или в них есть корреспонденция? Надо было отловить еще какого-нибудь соседа без ангины и вообще поговорить с нормальным человеком. О, Кшися Годлевская!

Я неподвижно сидела за рулем своей машины и пыталась поймать за хвост мелькнувшее в голове воспоминание. Что-то такое уже было в моей жизни, ну прямо дежавю какое-то! Где-то в закоулках памяти промелькнула картина, очень похожая на ту, что я видела пару минут назад. Дверь квартиры, в которую я нахально стучала, открыл мужчина, нормально одетый и вполне здоровый, скорее всего гость, потому что за ним, в глубине комнаты, я видела, безо всякого сомнения, хозяина, в халате и компрессе на шее, а потом оказалось, что это были два мошенника, которые с легкостью обвели меня вокруг пальца и задурили голову. С той разницей, что хозяин дома был действительно болен, ангина или прочая зараза. Молодая была я, глупая и попалась на их крючок. Да, тогда разыграли они меня артистически, что оказалось чревато для меня крупными неприятностями.

И вот теперь я буквально окунулась в атмосферу той уже полузабытой аферы.

Наконец я включила зажигание и медленно стала выезжать со стоянки. Поеду к Кшисе Годлевской, — как кстати я ее вспомнила, и хорошо, что она живет на такой нужной мне улице. И мысли переключились на другое; а есть ли вообще в Варшаве улица, на которой не жил бы кто-нибудь из моих знакомых? Хмельная, Золотая, Халубиньского, Мадалиньского, Казимежовская, Згода… Можно поставить галочки и на Хожей, Опачевской, Доротовской, Жеромского, Кошиковой… Затем я с улиц переключилась на районы Варшавы, где у меня тоже пропасть знакомых. Ну мой, почти родной, Мокотов — сколько лет я там прожила! — Садыба, Служев, не говоря уже о Центре, Старе Мясте, Праге, Саской Кемпе, Вежбне, Воле, Гурце, Млочинах…

Проехала я всего метра два, а вспомнила всю Варшаву с ее ближними окрестностями. И зачем сейчас мне этот план города, когда Кшися у меня под носом! Так, теперь задний ход…

И тут из подъезда, прямо у меня на глазах вышел неприятный тип, с которым я только что разговаривала через приоткрытую дверь. Ангины у него явно не было, о чем свидетельствовало отсутствие компресса на шее и теплого домашнего халата. На нем было обычное осеннее пальто семь восьмых, на шее галстук, волосы гладко причесаны. Он сел в стоящую передо мной машину и уехал, освободив место.

Я его тут же заняла. Правда, все же бросила взгляд вслед чудесно выздоровевшему: «мерседес», номер… На всякий случай тут же его записала, пока не забыла. До меня даже не дошло, что очень кстати на кресле рядом с водительским лежала и авторучка, и то, на чем можно писать. Неважно, что это оказался прошлогодний каталог сети Кампаниллы, не очень-то мне нужный, я даже не помнила, как он там оказался.

На стене дома у входной двери висела маленькая табличка: «Кристина Годлевская, дерматолог». Выходит, я правильно предположила, что она тоже причастна к медицине, оказывается, имеет право на частную практику, тут мне не придется выдумывать никаких предлогов для нежданного визита. И я спокойно позвонила.

— Иоася! Как же я рада тебя видеть!

О, Езус–Мария, какая же я идиотка! Чтоб мне перьями порасти! Уже сколько раз на различных встречах и презентациях, когда, сияя от радости, мне на шею бросалась совершенно незнакомая женщина, я ничего, кроме неловкости, не испытывала. Вроде бы знакомая, но кто она — насмерть позабыла. Забыть Кшисю Годлевскую! Впрочем, не она одна так радовалась при встрече со мной и бросалась обниматься, множество особ и мужского и женского пола так меня приветствовали, сто лет не виделись, ты небось и не вспомнишь, кто я, узнаёшь меня, коханая?