Чтение онлайн

– Так тебе, я думаю, не нравится читать то, что порождено завистью и злобой. Это неприятно. Но, если хочешь, посмотри прошлогоднюю подшивку «Пчелы». Летом, после выхода первых номеров журнала «Современник» [13] , в «Пчеле» три выпуска подряд публиковали статьи, написанные скандально-ерническим языком, из которых следовало бы заключить, что более отвратительного журнала, чем «Современник», в России не было и нет.

– Вот уж вряд ли! Даже если не принимать во внимание опубликованные в «Современнике» произведения самого Пушкина, там есть много чего интересного почитать. Мне, например, очень понравились мемуары Наполеона. Да и вообще это единственный журнал, который я читаю. Уж простите, маменька…

Лидия улыбнулась.

– У издателей «Северной пчелы» кроме этой газеты есть еще несколько журналов, и можно предположить, что после появления «Современника» они стали терять читателей. Вот и поспешили ославить счастливого соперника, но, как мне кажется, любые их бесчестные попытки обречены на провал, потому что Пушкин – это Пушкин. К тому же «Современник» дерзнул говорить о том, о чем все знают, но молчат: о продажной критике, присущей многим современным журналам, когда за деньги или по кумовству ничтожные по сути произведения превозносятся до уровня Шекспира [14] , и еще о том, как авторы сами на себя положительные рецензии пишут. А правда, как известно, глаза колет. Но мне более всего неприятно было видеть критику «Пчелы» на седьмую главу «Евгения Онегина». Это та самая глава, где описано, как Татьяна смогла понять любимого человека и его внутренний мир по подбору книг и, главное, по пометкам в них. Это же гениально! А какое там замечательное описание Москвы! Я в этом городе никогда не бывала, но пушкинские стихи такие легкие, такие образные, что, читая их, как будто бы вместе с героиней проезжала по улицам и посещала дома и салоны. А в «Пчеле» написали, что в этой главе одна вода, нет ни одной картины, достойной внимания, и вообще якобы это полное падение автора, chute complete [15] .

– Маменька, зачем же вы подписываетесь на «Пчелу», если она такая злобная?

– Это единственная ежедневная политико-литературная газета. А злонамеренная или даже лживая информация, если ты знаешь, что она именно такая, вполне может помочь разобраться, что же на самом деле происходит. Ведь это же благодаря «Пчеле» стало понятно, что со смертью Пушкина все непросто.

– Да, именно так и есть. Но вы, маменька, из-за всего этого так сильно расстраиваетесь, что мне бывает тяжело на вас смотреть.

– Тяжело смотреть? – Лидия удивленно подняла брови. – Но я же не бьюсь в истерике и не срываю на вас свою досаду. И, думаю, было бы гораздо хуже, если бы я постоянно ездила по собраниям и переживала, что у меня не такие модные наряды, как у какой-нибудь госпожи NN.

Саша засмеялся и поцеловал матери руку.

– Маменька, я вижу, как вам делается больно, когда в газетах пишут всякие гадости и травят хорошего поэта, а я не хочу, чтобы вам было больно.

– Считай, что мне уже не больно, потому что у меня есть вы с папенькой.

Лидия обняла сына и погладила его по голове.

– А где папенька? – спросил Саша.

– К больному позвали, у князя Бельского что-то случилось.

– А скоро он вернется?

– Думаю, да. Это на Васильевском, не так далеко, а уехал он уже давно.

Аркадий вернулся затемно. Вечером, когда все собрались за ужином, Саша спросил отца:

– Папенька, скажите, пожалуйста, как доктор: при каких болезнях человек перед смертью испытывает кратковременные телесные страдания?

Вопрос был неожиданный, и Аркадий удивленно посмотрел на сына.

– Саша, прости, что отвечаю вопросом на вопрос. Почему ты об этом спрашиваешь? Мне нужно это понять, чтобы мой ответ тебя не разочаровал.

– Вчера в газете было сообщено о смерти моего тезки Александра Пушкина – маменькиного любимого поэта. Некролог этот некоторым образом странный: в нем указано недостоверное время смерти и то, что смерть произошла «по кратковременных страданиях телесных». Вот я и хочу узнать, какая причина может вызвать такие страдания.

Аркадий ненадолго задумался.

– Знаешь, Саша, большинство смертельных болезней проявляются задолго до кончины, и зачастую врач, понимая, что недуг уже не победить, ищет способ просто облегчить состояние пациента. А заболеваний, которые могут вызвать смерть в течение нескольких суток или даже часов, много меньше, например, сердечный удар. И тут уже вряд ли можно человека спасти. Ты такое объяснение хотел услышать?

– Постойте, – вмешалась Лидия, – если бы Пушкин умер от болезни, то в некрологе бы так и написали: «в результате скоротечной болезни» или «непродолжительной болезни». Это обычный стиль, принятый для такого рода сообщений. Но там ничего подобного нет, говорится только о телесных страданиях.

– Тогда страдания могли быть результатом ранения или отравления, – предположил Аркадий.

– Иначе говоря, речь идет о насильственной смерти? – дрогнувшим голосом произнесла Лидия.

Повисла пауза. И вдруг Саша сказал:

– Я понял! Поэта Александра Пушкина убили! И случилось это не 29-го января, а раньше. 29-го в «Пчеле» уже знали, что он мертв, когда сочиняли некролог.

Родители с удивлением смотрели на сына. Наконец Лидия сказала:

– Сашенька, это все очень похоже на правду. Но зачем нужно было написать в газете, что смерть произошла позднее, чем на самом деле?

– Пока не знаю, но для этого точно есть причина.

– Ты прав, причина есть у всего на свете, – задумчиво проговорил Аркадий.

Аркадий Лаврентьевич Пушкин родился в Ярославле, он был сыном губернского стряпчего по казенным делам [16] . Однако судопроизводство и юриспруденция его ни в коей мере не интересовали. Наблюдая, как болезни преследуют и правых, и виноватых, он мечтал научиться противостоять их натиску, лечить людей не вслепую и по наитию, а со знанием и пониманием. Получив приличествующее для губернского города домашнее образование, Аркадий сообщил родителям, что хочет продолжить учиться в Петербурге, в медико-хирургической академии [17] . Отец был рад, что сын выбрал самостоятельное поприще, потому что кроме Аркадия у него было еще четверо детей, и отпустил его с легким сердцем.

В Петербурге, еще будучи слушателем академии, Аркадий страстно влюбился в Ирину Малыгину – дочь чиновника из Министерства коммерции. Он долго ухаживал за кокетливой красавицей и наконец добился ее руки. Сам Аркадий не был красив в классическом понимании: он был среднего роста, имел немного вытянутое лицо с большим прямым носом и тонко очерченными губами. Его карие глаза из-под ниспадающих на лоб каштановых кудрей смотрели вопрошающе внимательно – это были глаза настоящего врача. Аркадию совершенно не хотелось думать, что благосклонность Ирины вызвана не столько ответным чувством, сколько увещеваниями ее родителей, считавшими, что если молодой доктор, пусть и провинциал, получил место в военном госпитале лейб-гвардии Семеновского полка [18] , то это отличная партия.

Женившись на любимой женщине и приступив к работе, Аркадий чувствовал себя удачливым и счастливым. Однако продолжалось это недолго: через два года после свадьбы Ирина заболела чахоткой. Ее страдания явились для Аркадия невероятно тяжелым испытанием. Он был врачом и одновременно влюбленным мужчиной, и потому перевернувшая весь жизненный уклад тяжелая болезнь жены, вызывавшая в нем липкое чувство неотвратимой и, главное, близкой смерти, обессмысливала, как ему казалось, и его работу, и саму жизнь. Аркадий старался гнать от себя эти мысли и сохранять самообладание и делал все возможное, чтобы жене стало легче. Сам он специализировался на хирургии, но с помощью коллег узнавал о новейших лекарствах и методах лечения внутренних болезней. Он даже нашел возможность отправить Ирину вместе со знакомой супружеской парой, где жена также страдала от чахотки, на два месяца в Крым, в Феодосию. Целебный крымский воздух сделал свое дело – страшный недуг отступил. В Петербург Ирина вернулась посвежевшей, но какой-то отчужденной. Она для себя решила, что в компенсацию за болезнь заслуживает большего, чем хотя и любящий, но постоянно занятый муж, стала часто выезжать, увлеклась покупками. Аркадий не возражал. Он хотел радоваться, что Ирине стало легче, но почему-то не выходило. А вскоре получил анонимное послание, где говорилось, что жена изменяет ему с красавцем-приказчиком из магазина готового платья. Аркадий письмо сжег, ничего не сказав Ирине. Для себя он понял, что люди, которые ему завидуют и способны радоваться его бедам, существуют в реальности. Аркадий очень беспокоился об Ирине, просил ее беречь себя, не посещать многолюдные мероприятия, не пить вино, больше гулять на свежем воздухе. Она улыбалась ему в ответ и качала головой.